Лукашенко — России: Вернись, я все прощу!

Ремейка «братской интеграции» не будет. Это четко понимают и в Кремле, и в Минске. Но поскольку взаимные узы — экономические, военные, ментальные — сильны…


Зря Россия затеяла эту прагматизацию отношений. Потеряет лучшего партнера как пить дать. Но еще не поздно «взяться за голову», то есть за ум. И даже вдохнуть вторую жизнь в увядший союз. Такой месседж адресовал Москве белорусский официальный лидер, выступая 20 апреля с посланием народу и парламенту.

«Мы готовы забыть все, перевернуть эту страницу…», — пообещал Александр Лукашенко.

Александр Лукашенко. Фото СТВ

Тем не менее, реестр обид был изложен с трибуны в Овальном зале обстоятельно, пространно и с эмоциональными ремарками.

Россия обложила пошлиной нефть, не так строит Москва уступает. Так было при Ельцине и даже во время прошлогодней молочной войны».

В общем, при всей игре внешними векторами расчет по-прежнему — на уступки со стороны восточной соседки. Ведь очевидно, что Лукашенко вовсе не собирается резко уходить на Запад: «Мы никуда не должны идти — ни в Европу, ни в Америку, ни в Россию».

Да и не примет Запад с распростертыми объятиями. В том же послании было дано понять, что серьезных политических реформ Евросоюз и Вашингтон не дождутся.

Лукашенко отметил, что местные выборы «проводятся по новым правилам, в Избирательный кодекс внесены серьезные изменения, которые свидетельствуют о зрелости белорусской общественно-политической системы». Подтекст: мы и так уступили Европе, лимит либерализации исчерпан, большего не ждите!

Другое дело, что и в романтическое возрождение союзного строительства белорусский руководитель, положа руку на сердце, не верит. Скорее тут иная, трезвая парадигма — урвать, как гласит русская пословица, хоть шерсти клок.

Вообще же «в белорусских государственных СМИ Россия ныне представляется как недружественное, почти враждебное государство», отмечает Валерий Карбалевич.

Более того, в выступлении 20 апреля глава государства фактически связал экономическое давление Кремля с угрозой цветной революции. И заверил, что не допустит ее, даже если, покупая энергоносители у восточной соседки по мировым ценам, придется «уйти в землянки».

Здесь явно слышится киргизское эхо. И чем сильнее заверяет Лукашенко, что повторения такого сценария не боится, тем крепче у наблюдателей убеждение: да, бессменного белорусского президента оч-чень впечатлило предательское, по его убеждению, поведение Москвы в сюжете с Бакиевым!

К слову, тут же, в Овальном зале, прозвучала сенсация: Бакиев нашел укрытие в Беларуси. И это тоже легкий щелчок по носу коварной Москве.

Короче, ремейка «братской интеграции» не будет. Это четко понимают и в Кремле, и в Минске. Но поскольку взаимные узы — экономические, военные, ментальные — сильны, то, по словам Карбалевича, «идет жесткий торг по значительному числу вопросов. В чем-то уступает Россия, в чем-то Беларусь».

В принципе же все вписывается в формулу минского аналитика Валерии Костюговой: союзное государство следует рассматривать не как интеграционный проект, а как форму мягкой дезинтеграции. По словам Костюговой, «в ближайшие три-четыре года союзное государство еще будет функционировать в экономической сфере и пять-семь лет — в военной. Проект же Конституционного акта провалился, политической интеграции не будет».

Так что мотив «вернись, я все прощу!» в устах белорусского партнера выглядит лишь риторической фигурой, призванной смягчить медленное и мучительное расставание. Плавный постсоветский развод.

В сухом же остатке следующее: в обозримой перспективе Беларусь будет балансировать между Москвой и Западом да спорадически «искать счастья» по другим азимутам, прокламируя вынужденную многовекторность.

За пряники от России, как выяснилось, требуется заплатить цену слишком высокую для автократии, вкусившей всех благ суверенности.