В новых условиях Лукашенко надеется на старый инструментарий

Выступая 23 апреля с посланием народу и парламенту, Лукашенко стремился убедить, что остается сильным лидером и полностью контролирует как внутреннюю...


Выступая 23 апреля с посланием народу и парламенту, Лукашенко стремился убедить, что остается сильным лидером и полностью контролирует как внутреннюю ситуацию, так и внешнеполитический курс. Также он развеял надежды на политическую либерализацию и де-факто подтвердил, что будет балансировать между Москвой и Европой.

Фото БЕЛТА

Вообще спичрайтеры сработали в старом духе. В те моменты, когда Лукашенко с трибуны в Овальном зале просто озвучивал написанное, казенная лексика напоминала стиль речей на пленумах ЦК компартии. Но, как обычно, хватало эмоциональных экспромтов, и они наиболее интересны для анализа.

К слову, не обошлось без оглашения военных тайн. Вдруг Москва.

Наконец, пошли разговоры, что вождь уже не тот, а новые тенденции в политике постепенно формирует более молодая команда в его окружении.

Если подтекст прозвучавшего 23 апреля послания сформулировать одной фразой, то это мессидж многочисленным недругам: не дождетесь!

«Пока я президент, мы будем двигаться именно так…», — подчеркивал Лукашенко с трибуны Овального зала. Номенклатура должна была усечь: вождь все так же силен и полностью контролирует ситуацию. Он опроверг слух, что хвост вертит собакой, то есть якобы какая-то новая команда в окружении президента подталкивает к отходу от России, точечной либерализации и сближению с ЕС.

«Родные мои, успокойтесь! Я еще способен принимать решения в этой стране. Я еще не один год могу это делать... Президент полностью в нормальных кондициях»,заверил оратор.

Здесь, пожалуй, сплелись два мотива: политическая ревность (бросьте и думать, что кто-то еще может определять политику в этой стране!) и прагматическое стремление предостеречь «вертикаль» от мыслей о ползучем заговоре.

Одной из задач послания была идеологическая: любой ценой подчеркнуть правильность белорусской модели и генеральной линии. Поэтому получилась приблизительно такая трактовка: сейчас весь мир, в том числе и гнилой Запад, который и породил этот кризис, выкарабкивается из него, руководствуясь де-факто принципами, прозорливо изложенными когда-то еще в трех исторических директивах белорусского президента.

(Если кто не помнит: в них говорилось о дисциплине, дебюрократизации, экономии и бережливости. Людям пожилого возраста эти формулировки знакомы еще из постановлений ЦК КПСС.)

Поскольку отрицать кризис уже невозможно, изобретена следующая формула
: Беларусь, мол, последней вошла в кризис и должна первой выйти.

Вообще же никаких свежих мыслей по поводу путей выхода не прозвучало. Ставка — на дисциплину, на «жесточайший спрос». Если и упоминалось о необходимости зарубежных инвестиций, то звучало — «под гарантии президента».

«Об экономической либерализации говорилось между прочим и не в первую очередь, — отмечает политолог Валерий Карбалевич. — Впечатление такое, что руководство страны рассчитывает решать острые финансово-экономические проблемы преимущественно при помощи старого инструментария, в рамках прежней модели».

Эксперт обращает внимание и на еще один мессидж, повторенный несколько раз. Смысл такой: политической либерализации не ждите! Ее у нас и так «предостаточно». Мол, «некоторые шарлатаны и отморозки» поняли новые веяния «как вседозволенность» (ходи и переворачивай машины!), СМИ хотят разгула желтизны, но им ничего не обломится.

При этом Лукашенко сдержанно похвалил инициативу «Восточного партнерства». Признал: новые технологии, инвестиции, интеллектуальный потенциал Запада необходимы Беларуси ради экономической модернизации. Но тут же подчеркнул, что не намерен «прогибаться и унижаться» и рассчитывает на прагматическое сотрудничество.

Это известная формула официального Минска. Если без дипломатии, то смысл ее таков: хотите, господа западники, нашей лояльности, стабильного транзита и т.д. — так засуньте подальше свои заморочки насчет демократии, прав человека и гражданских свобод! Между прочим и ОБСЕ Лукашенко посоветовал избавиться от «правозащитного перекоса».

При этом выступающий открытым текстом предупредил
западников, что изменить режим тихой сапой под маркой «Восточного партнерства» и вообще сближения с Западом (через то, чтобы «потребовать от Лукашенко изменить законы, сломать избирательную систему, разрушить СМИ, отдать их оппозиции…») — не получится.

«Помните, как здесь по мордасам надавали цветным революциям?» — риторически спросил Лукашенко у присутствующих дипломатов. Вот то же самое, мол, будет и с новыми планами ползучей смены строя.

Официальный лидер предложил свою трактовку прав человека и их защиты: надо жучить чиновников, чтобы меньше мордовали простых людей. Естественно, такое деполитизированное видение вопроса, не оставляющее места для гражданской активности (по сути, апргейд схемы «добрый царь — плохие бояре»), более комфортно для руководства страны, нежели то, что предлагает Запад.

Использовав известную декоративную арифметику (около 2 200 общественных объединений, 15 партий — мало, что ли?), Лукашенко свел беды оппозиционеров к тому, что они «страшно далеки ад народа».

При этом, пожалуй, впервые прозвучал персональный комплимент в адрес оппозиционного экс-кандидата в президенты Александра Милинкевича. За то, что не ставит палки в колеса курса на сближение Беларуси с Европой.

Вообще можно предвидеть, что власть на полную катушку использует теперешний раздрай в оппозиции по поводу новой ситуации в отношениях Минска с Европой. Более радикальную часть окончательно маргинализуют, из числа тех, что «помягче», будут подыскивать кадры для запуска в некой перспективе элементов «управляемой демократии» а-ля Россия.

Между тем Лукашенко высказал обиду и на представителей российской элиты, которые, мол, неправильно поняли европейский тренд Беларуси. И даже стали сомневаться, надо ли давать такому ненадежному союзнику «Искандеры». Еще раз прозвучало, что белорусы и русские — один народ. Короче, состоялся, используя метафору политолога Юрия Дракохруста, сеанс поглаживания российского медведя.

Фактически белорусский официальный руководитель подтвердил выводы политологов, что он будет балансировать между Москвой и Европой, выжимать из «Восточного партнерства» практические выгоды, по возможности отбрасывая ценностные вопросы, о которых хоть и редуцированно, но продолжает напоминать ЕС.

Главное же — Лукашенко намерен до последнего использовать привычный инструментарий, ресурс созданной им авторитарной модели. Как в экономике, так и в политике, и в общественной жизни.

Вопрос в том, насколько велик этот ресурс. И что может быть в случае, если кризисные последствия окажутся более разрушительными, чем видится конструктору системы.