Татьяна Замировская. ШОУ-БИЗ. За что я ненавижу группу J-Морс?

Совершенно серьезно – они являются самой белорусской группой. Потому что полностью совпадают с нашими биоритмами. Они задумчивые, незлобивые, с парадоксальным, но интеллигентным юмором...

 

Татьяна Замировская

Татьяна Замировская. Больше десяти лет пишет про музыку и еще какую-то ерунду. Печатается в мертвых журналах «НАШ» и «КРОКОДИЛ» и живом журнале «ДОБЕРМАН». Является музыкальным обозреваталем «Белгазеты» и участником Деструктивной Секты Имени Первого Белорусского Мужского Глянца.

Недавно в одном белорусском ЖЖ-коммьюнити, посвященном понятно какому музыкальному коллективу, я наткнулась на удивительное обсуждение – слушатели группы подняли вопрос «За что журналистка Замировская ненавидит группу J-Морс»? Я принялась с восторгом ворошить комментарии (мне самой стало жутко интересно: за что же я их, как выяснилось, ненавижу?), но там все было как-то неясно. Мол, сложилось такое впечатление из разрозненных высказываний журналистки, но вообще, видимо, она не принимает такой стиль подачи музыки. Мне казалось, что для ненависти должен быть повод посерьезней – жестоким и подлым образом разбитое сердце, кража интеллектуальной собственности, публично нанесенное оскорбление или, допустим, избиение. Но сам заголовок – за что я всё-таки ненавижу группу J-Морс? – мне так понравился в своей основательности, бессмысленности и таблоидности, что я решила об этом написать. Тем более, что на днях я как раз попала на тайную презентацию нового альбома группы “Аквамарин” – диска, по словам музыкантов, “переходного”.

Вообще, кстати, я с трудом понимаю, как можно ненавидеть какую-то музыкальную группу, если тебе уже не 17 (в этом возрасте позволительно кричать “Рэп – это кал!”, конечно). А что касается J-Морс, то тут и вовсе страшное дело: чью-либо ненависть к этому коллективу можно истолковывать только в психиатрических терминах – эффект зеркала, перенос мучительного неприятия себя самого на посторонних людей. Дело в том, что J-Морс – группа, идеально отражающая нашу неидеальную белорусскую ментальность, наш незлобивый и тихий национальный характер (один мой друг прекрасным образом перепевал белорусский гимн: «Мы беларусы, мирные люди, только попробуй на нас напади!»). Их пафосная, но по сути спокойная мелодика, их запутанная мечтательная лирика – все совпадает с типичными психологическими чертами белоруса. Они, как и мы, балансируют между мирами, не в силах выдать ни одного внятного тезиса. Они, как и мы, иногда очень трогательно, чуть стесняясь, используют белорусский язык – но как-то странно и непонятно, будто бы он им чуть-чуть неродной. Они идеальны и прямолинейны – но в их мире буквально не за что зацепиться: серебро, аквамарин, Ватерлоо, Мондевидео.

У группы мозаичное, фасеточное, но гуманное восприятие реальности. Ничто у них ни с чем не связано. Даже в автобиографическом, как утверждает сам Пугач, альбоме “Аквамарин”, нет конкретики. Реальные события вызывают туманные, призрачные ассоциации-воспоминания-метафоры, задумчивый флер, апельсиновый цвет. В их текстах нет никакого бытописания и документалистики, никакого «ты-и-я». Пугач, как истинный житель Самого Пустого Города в Мире, великолепно освоил почти дзенское, прозрачное мастерство прохождения мимо, касания вскользь, упоминания мимоходом. Раньше мне казалось, что лучшей метафорой для ментального состояния жителя Минска является речка Свислочь, которая сквозь весь наш прекрасный город лежит в своем извилистом прихотливом русле. В смысле, речка не течёт - а лежит, просто находится, располагается, есть. То же самое и с лирикой J-Морс – в них нет никакого движения, есть только прозрачная статика и непротестность. Совершенно серьезно – они являются самой белорусской группой. Потому что полностью совпадают с нашими биоритмами. Они задумчивые, незлобивые, с парадоксальным, но интеллигентным юмором.

Слово “памяркоўнасць” раньше всякий раз вертелось у меня в голове, когда я писала рецензию на какой-нибудь их очередной альбом – и от этого ощущения не спасают не ловкие фразы про сожжение оригами, ни песни про Ватерлоо (в конце-то концов, разве Abba не закрыли тему Ватерлоо в музыкальном искусстве еще тридцать лет назад?). Но разве это плохо? Не исключено, что группа является одной из самых популярных белорусских групп именно поэтому – слушатели чувствуют эту мистическую общность. Может быть, и ненавидят их именно поэтому (хотя я не верю, что их можно ненавидеть) – за то, что их музыка больше всего на нас похожа. Она никуда не зовет, но рождает смутное предчувствие возможности какого-то таинственного зова из ниоткуда. Она не принуждает мчаться на баррикады, но вызывает некое смущение, душевное волнение. Тоже, впрочем, малоопределимое: время – вода, время – стекло. Тусклые подъезды, подоконники, дыхание столицы. Пугач поет инфинитивами: пойти не знаю куда, сделать не знаю что. Прошлого и будущего в его текстах не очень много, и это правильно – он морочит, философствует, намекает, скользит взором поверх понятий и определений. Даже скандалы вокруг них какие-то тихие: ну, был на «Коронации» когда-то скандал, но определяющийся через отсутствие – вначале группа была, а потом вся вышла. Это не скандал. Скандал – это когда, допустим, Джарвис Кокер показывает задницу Майклу Джексону или, например, Пит Догерти прямо на сцене уходит в героиновую спячку. А тут все очень тихо – мне кажется, про этот случай никто уже и не вспоминает, да и нечего тут вспоминать. А если и вспоминают, то с благодарностью: хоть какой-то скандал случился на этой скучной однотипной «Коронации»! Даже уход из группы Романа Орлова не стал скандалом – а ведь как можно было пиариться за счет этого! Но нет, группа предпочитает захватывать зрителя музыкой, а не хроникой исходов. Даже на свежайшей пресс-конференции про Романа особенно не говорили. «Мы недавно ездили на рыбалку!» - радостно сообщил Пугач, чтобы дать понять, что все со всеми до сих пор дружат. Впрочем, журналисты не особенно и интересовались ситуацией. Это очень свойственная для белорусов вещь: кто-то откуда-то ушел, и об этом все молчат. Потому что раз ушел – значит, надо было уйти человеку. Не мешайте ему идти.

Несмотря на модернистскую заоблачность лирики Владимира Пугача, группа находит отклик в белорусских сердцах: практически у всех поклонников J-Морс с их песнями связано что-то личное. На туманные иносказания легко нанизывать ассоциации – от болезненно-интимных до залихватски-хулиганских: в конце концов, J-Морс вдохновили редактора “Музыкальной газеты” Олега Климова на долговременный сатирический эпос “Поучительные небылицы про Романа и Вована”, регулярно публикуемый на сайте издания. Небылицы достаточно забористые, но музыканты не обижаются и не злятся – и это, пожалуй, еще одно замечательное свойство J-Морс. В них нет ярости, ненависти, трагедии, катастрофы. Музыка без катаклизмов звучит так же, как звучим мы – но я всё-таки предпочитаю ходить на концерты “Ляписов”, от которых так и веет несвойственным для белорусов задором, хулиганством и добротной революционностью.

А ненависть – да вообще как можно кого-нибудь ненавидеть? Людям и явлениям нужно давать право быть такими, какими они могут и желают быть. Возможно, сейчас это и вовсе единственный доступный нам способ реализовывать свою любовь к миру – не критиковать то, что есть, а обращать внимание на прекрасные и радующие вещи. К тому же ненависть – это всего лишь один из оттенков любви. В конце концов, даже Марк Чепмен не испытывал к Джону Леннону ничего, кроме любви.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».