МОДЕРНИЗАЦИЯ. Российский урок: диалог должен стать прагматичнее

Какие выводы можно сделать архитекторам «Европейского диалога о модернизации с Беларусью» из промежуточных результатов российско-европейской программы?..

 

Андрей Елисеев

Андрей Елисеев. Аналитик Белорусского института стратегических исследований (BISS, Вильнюс). Окончил факультет международных отношений Белорусского государственного университета. Магистр исторических наук (БГУ), магистр политических наук (ЕГУ, Литва), магистр международного и европейского права (Рижская высшая школа права). Выпускник Эстонской дипломатической школы в Таллинне.

Еврокомиссия разрабатывает новую инициативу для Беларуси «Диалог о модернизации», по целям и содержанию сходную с заработавшей в 2010 году масштабной программой между ЕС и Россией «Партнерство для модернизации». В чем же схожесть и отличие этих инициатив, и какие выводы можно сделать архитекторам «Европейского диалога о модернизации с Беларусью» из промежуточных результатов российско-европейской программы?

Принципиальное различие условий реализации модернизационных программ с ЕС на данном этапе состоит в том, что белорусские власти не участвуют в диалоге и он пока проводится с экспертным и политическим сообществом. Программа для России разрабатывалась сторонами совместно и реализуется при активном участии российских государственных органов.

Модернизационная инициатива для Беларуси изначально предложена ЕС в рамках усиления сотрудничества с демократической оппозицией и экспертным сообществом. Официальный Минск уже выказал свое раздражение по этому поводу и заявил о намерении игнорировать программу, которая предложена ЕС в одностороннем порядке, без согласования с властями. И напротив, эффективная реализация «Партнерства для модернизации» является одной из внешнеполитических задач России в отношениях с Евросоюзом.

В итоге разница в названиях инициатив («Партнерство для модернизации» и «Диалог о модернизации») на сегодня выглядит логично. В случае с Россией ЕС развивает согласованную с правительством модернизационную программу, в случае с Беларусью пока имеет место просто диалог с независимым экспертным и политическим сообществом о контурах и содержании будущей модернизационной инициативы. В «Партнерство» она трансформируется лишь при условии переформатирования в инициативу для сотрудничества с властями и при их заинтересованном участии.


«Восточное партнерство» и общие пространства: дежавю?

Запуск «Партнерства для модернизации» в отношениях с Россией (на саммите Россия — ЕС в середине 2010 года) и анонсирование «Европейского диалога о модернизации с Беларусью» (в марте 2012 года) вызвали понятный скептицизм экспертов по поводу их целесообразности и жизнеспособности ввиду параллельного существования программ с подобными, а частично аналогичными приоритетами. В случае России — это развиваемые с 2005 года общие пространства, в случае Беларуси — инициатива «Восточное партнерство», запущенная в 2008 году.

Схожесть платформ «Восточного партнерства» и анонсированных направлений «Диалога о модернизации» очевидна. Разница — в отдельной платформе «Восточного партнерства» по энергетической политике и большем внимании к торговой и регуляторной сферам в рамках модернизационной инициативы (см. таблицу).

Беларусь является очевидным аутсайдером среди стран «Восточного партнерства». За три года действия инициативы заметного прогресса нет даже в сферах, в отношении которых белорусские власти традиционно заявляли о наличии прагматического интереса. В этом смысле «Диалог о модернизации» является своеобразным новым стартом сотрудничества, но лишь с частью общества, в уже известных по «Восточному партнерству» сферах.

Программы сотрудничества: сравнение платформ

Примечание: в таблице не указан пятый блок рабочего плана «Партнерства для модернизации»: «Развитие межчеловеческих контактов, сотрудничество с гражданским обществом».

Структуру и содержание разработанных дорожных карт по городно: формирование «нового облика белорусской экономики» за счет создания принципиально новых производств, предприятий и отраслей, производящих экспортоориентированную, высокотехнологичную продукцию. В числе приоритетных задач — стимулирование предпринимательства и деловой инициативы, «переход от экономики директив к экономике инноваций».

Но пока результаты реализации программы скромны. Настораживает то, что стимулировать деловую инициативу планируется все теми же административными методами, положений о реформировании судопроизводства и механизмов борьбы с коррупцией документ не содержит.

То есть, как и в российском случае, речь идет о вертикально проводимых преобразованиях. Причем в белорусском случае действия в этой сфере еще более ограниченны и непоследовательны. В отличие от российского правительства, белорусская правящая элита не предпринимает действенных шагов для увеличения роли частного бизнеса в экономике, не создала внутриправительственной организационной основы модернизации и модернизационного альянса ни с одним западным государством.


Выводы

При всем различии комплекса отношений России и Беларуси с ЕС, из результатов и экспертных мнений по поводу реализации «Партнерства для модернизации» и общих пространств Россия — ЕС можно извлечь полезные наработки и выводы для архитекторов белорусского «Диалога о модернизации».

Во-первых, структура и содержание некоторых дорожных карт общих пространств Россия — ЕС (первой, второй, частично четвертой) во многом актуальны и применимы при работе по созданию программ реформ в рамках «Диалога о модернизации».

Во-вторых, потенциально эффективна проектная направленность модернизационного сотрудничества ЕС и Беларуси (запуск конкретных проектов в течение ближайшего периода) наряду с долгосрочными целями, подобно принципу «Партнерства для модернизации» ЕС — Россия. Это, естественно, предполагает заинтересованное участие белорусских госорганов в программе. В любом случае, практическая ценность инициативы без участия госорганов значительно уменьшается, поскольку от последних зависит прикладное применение разработанных решений.

Для привлечения либо в связи с привлечением властей к модернизационному сотрудничеству вероятно переформатирование программы с большим смещением акцентов на прагматические интересы официального Минска, подобно компромиссной структуре программ Россия — ЕС.

Следование формату «Партнерства для модернизации» в виде отраслевых диалогов, в рамках которых создаются рабочие группы по различным темам, представляется весьма эффективным инструментом. Однако создание подобной разветвленной структуры отраслевых диалогов маловероятно без наличия хотя бы базовой правовой основы отношений Беларуси и ЕС, которая на сегодня отсутствует.

При размораживании отношений Беларуси и ЕС на высшем уровне пакет предложений Минску мог бы включать намерение ЕС возобновить процесс ратификации замороженного Соглашения о партнерстве и сотрудничестве и меры по поддержке вступления Беларуси в ВТО. Последнее, конечно, потребует огромной работы органов ЕС и стран Евросоюза по убеждению ряда национальных правительств, имеющих принципиальную позицию по Беларуси, в целесообразности нового подхода.