Белорусским преподавателям и студентам нужна другая идеология образования

Профессиональные компетенции — далеко не главный фактор при приеме преподавателей в белорусские вузы.

Преподаватели белорусских вузов говорят о том, что при приеме на работу формальности соблюдаются, но решающую роль играют не профессиональные способности. К мнению коллег мало прислушиваются, а мнение студентов и вовсе игнорируется. Почему такое происходит и как можно изменить устоявшийся порядок вещей?

 

Конкурс — чистая формальность

Формально в белорусских университетах наем на преподавательские должности проходит через конкурс. Однако это чаще всего именно формальность, отметил на онлайн-дискуссии доцент философии, спикер общественной кампании «Реформируем систему образования вместе!» Павел Барковский. Вопросы профессиональных компетенций затрагиваются, но «не пройти процедуры конкурса очень сложно, если руководство не имеет к кандидату претензий другого уровня».

«Принятие или непринятие на должность регулируется далекими от профессиональных способностей факторами. Ищут сотрудников, которые будут удовлетворять руководство. Есть вопрос наличия научного звания, но если речь не идет о центральных университетах, в Беларуси принимают любого, кто более-менее отвечает статусным требованиям. И выбор таких кандидатов ограничен. Преподаватель утверждается на уровне ректората, а до этого его одобряют на уровне деканата. И ректорат, и деканат являются вертикалью, проводящей кадровую политику государства», — сказал Барковский.

Он отметил, что в случае если с уже работающим преподавателем администрация не хочет по каким-то причинам заключать контракт, именно конкурс используется как инструмент. На практике это выглядит так: человеку говорят, что он не может занимать должность, поскольку не прошел конкурс. На вопрос, почему администрация конкурс не организовала, разводят руками.

Доказательством того, что конкурс проводится ради конкурса, является то, что на место обычно претендует один человек и чаще всего под него состязание и организуется, добавил доцент Игорь Подпорин.

В тех случаях, когда на должность претендовали два человека, это воспринималось как симптом некоего конфликта. При этом формальности соблюдаются, например, дается объявление в газете. В случае с БГУ речь идет об университетской газете. Процедура, сказал Подпорин, «больше похожа на аттестацию или аудит, являясь контрольной, когда преподавателю надо вспомнить, какие у него есть публикации за последние пять лет или свидетельства о повышении квалификации».

В странах ЕС и даже в российских вузах процедура выглядит иначе. Например, в Высшей школе экономики (Санкт-Петербург), рассказал эксперт в сфере образования кандидат философских наук Андрей Лаврухин: «Претендент на преподавательскую должность читает публичную лекцию, преподаватели и администрация заранее знакомятся с документами и выставляют ему оценки. Далее о выставленных оценках сообщается в ученый совет. Процесс многоступенчатый с целью, чтобы подбор кадров не был коррумпирован или не выглядел как набор любимчиков или, наоборот, не было отсева нежелательных кандидатов».

При этом «окончательное решение принимает другой кампус в Москве на основе заслуг, публикационной активности, оценок разных сообществ от кафедры до ученого совета. Эти процедурные решения позволяют откорректировать локальные предвзятости — симпатии и антипатии конкретных людей на местах».

 

Откуда взяться атмосфере доверия?

В Беларуси процессом заправляет вертикаль, то есть принимают или увольняют преподавателя администраторы вуза. И это сказывается на качестве образования.

Барковский отметил, что на деятельность преподавателей не влияют не только их коллеги, но и студенты.

«Сегодняшний студент, — сказал он, — не может изменить ситуацию, если преподаватель ведет занятия формально или демонстрирует отсутствие компетенций. Максимум, что они могут сделать — пойти в деканат и написать жалобу на преподавателя, что может закончиться факультетской проверкой, которая в 99% случаев все спустит на тормозах».

«Если жалоба связана с какими-то формальными нарушениями, например, преподаватель систематически опаздывает на занятия или приходит в неподобающем виде, тогда могут быть приняты какие-то меры. На моей памяти не случалось такого, чтобы преподавателей смещали с должности по причине некомпетентности», — отметил Барковский.

Отвечая на вопрос, могут ли студенты поддержать преподавателя, защитив от увольнения, он сказал, что знает только пример, когда голос студентов был проигнорирован. Студенты БГУ пытались вступиться за самого Барковского, но он был уволен. Формально — по соглашению сторон после того, как стал участником забастовки в октябре 2020 года. Он говорит, что принял решение покинуть вуз, исходя из очевидного: если не в тот раз, то позднее с ним были бы разорваны трудовые отношения.

Подпорин отметил, что в Беларуси наблюдается формальность и в вопросе о преподавательском рейтинге, который формируется студентами. Считается, что «если у преподавателя оценка ниже 7, это не комильфо». В то же время «как эту информацию использует администрация, непонятно».

Отметив, что нужны какие-то четкие механизмы учета мнения студентов, Подпорин сказал, что в целом участие студентов в оценке работы преподавателей способствовало бы улучшению коммуникации между студенческим сообществом, преподавателями и администрацией.

«Именно оценка студентов создает атмосферу понимания, каким качествам нужно соответствовать, чтобы стать лучше, — добавил Лаврухин. — Речь идет о настройках процесса, который бы позволил войти на кафедру самым лучшим. Также всем участникам образовательного процесса посылается сигнал о том, что условия открытые — понятно, за что уволили одного или другого преподавателя, за какие достоинства приняли одного, а не другого. Прозрачность процедуры найма профессорско-преподавательского состава создает атмосферу доверия».

Отметим, что на сегодня атмосфера доверия в белорусских вузах возможно разве что в случае, если наступит массовая амнезия и участники образовательного процесса забудут, как администрация позволяла ОМОНу забирать молодых людей прямо из университета, как было подавлено студенческое мирное сопротивление. Наконец, если мы забудем, что по «делу студентов» осуждены 12 человек.

 

«Мы наблюдаем процесс эрозии и девальвации высшего образования»

Следует понимать, отметил Барковский, что ныне в университетах работает та же модель, которая была и до выборов и «которая дает максимум прав работодателю и лишает прав работника». Она не создана за последний год, а набирала силы с начала введения контрактной системы в начале 2000-х, считает эксперт.

И такая система настолько удалена от понятия автономии, что любое решение администрация пытается принимать с санкцией вышестоящего начальства с целью избежать ответственности, отметил Подпорин.

«Любая инициатива должна быть, согласно установившимся правилам, одобрена у вышестоящего начальства и только тогда может быть реализована, — объяснил он свое видение университетских реалий. — Это является частью уязвимости руководителей, которые налаживают образовательный процесс в университете».

Подпорин считает закономерной наблюдающуюся уже несколько лет тенденцию, «когда люди отказываются занимать административные посты. Если ранее должность заведующего кафедрой была почетной, давала мощный символический капитал, то организация вертикали в вузах привела к тому, что многие отказываются от таких должностей, понимая, что это административная нагрузка. Организация учебного процесса, научная работа воспринимаются как нечто второстепенное».

Подпорин полагает, что «без изменения общественных условий вряд ли можно наладить работу этих тонких механизмов».

По его словам, «требуются коренные изменения в системе. Нужна другая идеология образования. Вопрос в свободе, которая позволит принимать в университетах собственные решения, дать возможность устанавливать правила и по этим правилам жить».

«Люди, находясь на определенных должностях, занимаясь профессиональной деятельностью в вузах, должны ощущать, что у них есть достаточная степень свободы, чтобы заниматься творчеством, свободно коммуницировать внутри своего сообщества. Возможно, и с Болонским процессом у нас тупик, потому что там другая идеология», — отметил Подпорин.

Лаврухин добавил, что как раз ценностные идеи, а именно академические свободы и университетская автономия, являются основой Болонского процесса. Он подчеркнул, что пространство университета может выполнять миссию авангарда общества, который проектирует модели будущего, социальные проекты и модели поведения, но в наших реалиях это трудно.

«Невозможность проектировать новые модели, не обладая пространством свободы для того, чтобы запустилось это самое творческое воображение всех участников процесса, или невозможность делиться идеями, потому что сама конкуренция идей вызывает страх, — это симптомы вырождения идентичности университета. В таком случае общество не может считать университет чем-то достойным, ценным, важным», — констатировал Лаврухин.

«К тому же, — добавил он, — в белорусском обществе есть серьезный травматичный опыт, есть вызовы, имеющие отношение к безопасности. И вот результат — образование оказывается за пределами интересов социума. В части автономии, академических свобод мы наблюдаем процесс эрозии и девальвации высшего образования. Высшая школа теряла свой имидж постепенно, этот процесс медленно накапливался, а в силу политизации приобрел яркие черты».

 

 

Использованы стоковые изображения от Depositphotos

 

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber