«Пытки в XXI веке». Политзаключенные женщины проходят через карцер и голодовки

Рассказываем, в каких условиях отбывают приговор политзаключенные женщины Ольга Класковская, Наталья Херше и Полина Шарендо-Панасюк.

Родственники политзаключенных женщин настаивают, что обращение с их близкими в местах лишения свободы можно назвать пытками. Рассказываем о судьбе Ольги Класковской, Натальи Херше и Полины Шарендо-Панасюк.

Ольга Класковская, Наталья Херше и Полина Шарендо-Панасюк

 

Ольга Класковская. ШИЗО и ПКТ без передач на три месяца

Недавно у Людмилы Класковской — матери политзаключенной Ольги Класковской — был юбилей. Приехала сестра, накрыли стол. Но к угощениям Людмила почти не притронулась: «Как представлю, что Оля там голодает, в каких условиях находится, кусок в горло не лезет».

В начале августа Людмила получила письмо от дочери, в котором та сообщила, что за систематическое нарушение внутреннего распорядка ее на три месяца — до 3 ноября — водворили в помещение камерного типа (ПКТ).

«Дочь не рассказывала никаких подробностей, только написала, что ПКТ — это разновидность ШИЗО (штрафной изолятор. — Naviny.by). Знаю, что она находится в камере-одиночке. Запрещены посылки, передачи и телефонные разговоры. В месяц разрешено тратить в магазине колонии сумму в размере одной базовой величины. Что можно купить за 29 рублей? Прогулка — 30 минут в день. Оля курит, а курить можно только во время прогулки. В ПКТ Оля читает Солженицина, Чехова. Я ей писала, мол, зачем читать такую серьезную литературу, лучше Унесенные ветром почитай. Она ответила, что про любовь читать не хочется, нет соответствующего настроения. А вот Сергей Довлатов и Антон Чехов с Палатой № 6 отзываются. Еще я ей выслала упражнения для глаз, спины, Оля их делает».

В колонии Ольга Класковская оказалась 3 марта 2021 года — на следующий день после того, как Минский городской суд рассмотрел жалобу на решение суда Ленинского района Минска, оставив приговор Класковской без изменений. Она осуждена на два года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Вместе с Ольгой этапом в гомельскую женскую колонию ехала и политзаключенная Наталья Херше, которая позже написала своим родственникам о том, что Ольга плохо себя чувствовала. Ольга дважды в разных учреждениях перенесла хирургическое лечение. После него в течение нескольких месяцев ей не могли подобрать подходящие медикаменты в тюрьме № 8 Жодино и в СИЗО № 1 Минска, где ее держали до этапа в колонию.

Попав в гомельскую ИК № 4, Ольга месяц лежала в больнице. Там ей снова понадобилось хирургическое лечение. На запрос Людмилы Класковской по поводу состояния здоровья дочери начмед больницы колонии сообщил, что диагноз поставлен, назначено лечение. Людмила соответственно его рекомендации выслала медицинскую бандероль, и состояние Ольги пока стабилизировалось. Вместе с тем обострились другие болезни — стали отекать ноги, начались проблемы с позвоночником и с глазами. 

«Когда я узнаю о том, что у Ольги проблемы со здоровьем, письменно обращаюсь к начальнику колонии с просьбой обследовать мою дочь и сообщить о ее диагнозе и том, какое требуется лечение, чем в этой ситуации могу помочь я. Мне отвечают, — рассказала Людмила Класковская корреспонденту Naviny.by. — Дочь писала, что боится потерять зрение, перед глазами черные мушки, в глазах печет, трудно читать и писать».

«Ольгу обследовали у офтальмолога примерно через пять месяцев после моего запроса. Диагнозы о болезни глаз выставлены, назначено лечение. Проблемы с глазами у Ольги начались после ареста. Ее состояние связано с перенесенной черепно-мозговой травмой (сотрясение мозга) в октябре 2020 года: при задержании ее избили. Врачам не позволили ее оставить в 6-й больнице, куда доставили после задержания, а забрали на Окрестина», — отметила мать политзаключенной.

Людмила вспоминает, что искала дочь по различным следственным изоляторам несколько дней, ей отвечали, что Ольги нигде нет. Через какое-то время Ольга нашлась в Жодино: «Оля писала позже, что в Жодино она сильно переохладилась — ее помещали в карцер, там было очень холодно, воды на полу там было по щиколотку».

Вскоре после этапа в колонию Ольга оказалась в карцере. Как рассказала ее мама, «работала в пошивочном цеху, во время обучения шила какие-то пакеты».

«После ей поручили шить милицейскую форму, она отказалась и за это попала в штрафной изолятор. У нее есть принципы, ее избивали люди в форме, она не могла для них шить форму и не нашла другого выхода, как отказаться», — говорит о произошедшем Людмила Класковская.

По ее запросу начальник колонии сообщил, что Ольга находилась в ШИЗО с 21 апреля по 22 мая: «Когда вернулась на работу, ее отряд получил другое задание, и она работала, как все».

Незадолго до того, как Ольгу отправили в ПКТ, она даже получила благодарственное письмо администрации колонии № 4 за инициативу в освоении профессии швеи и качественное выполнение производственного задания.

Теперь, когда Ольга оказалась в ПКТ, ее мама обратилась к начальнику колонии с просьбой разрешить отправить дочери дополнительную бандероль с медикаментами для лечения заболевания глаз.

«Я жду ответа и надеюсь, — говорит женщина, — что администрация ответственно подойдет к вопросу сохранения здоровья заключенной. Оля уже наказана: ее лишили свободы, и я хочу сделать всё, чтобы помочь ей сохранить здоровье».

О своем здоровье Людмила не говорит, но ей очень тяжело, как и всем матерям заключенных, смысл жизни которых сузился до фактически одной задачи — помочь детям и идти рядом по этапу.

Всю прошлую зиму Людмила Класковская из пригорода Минска, где живет, ездила в Жодино — возила передачи. Раскладывала по тюремным правилам по прозрачным пакетам с вечера сигареты, разворачивала каждую конфетку и тоже клала в прозрачный пакет. Говорит, что в такие дни у нее поднималось настроение, потому что знала, что Оля из ее рук получит то, что она с любовью собирала и упаковывала.

С утра с десятикилограммовым рюкзаком шла около километра до остановки маршрутки, ехала на ней до железнодорожного вокзала Минска, а там садилась на электричку. Сорок минут — и она в Жодино. Там надеялась, что повезет с автобусом, иначе придется долго стоять на остановке. Когда отдавала передачу, ехала обратно тоже с хорошим настроением. Знала, что день прожит не зря, дочке легче, ведь она получила поддержку.

Когда Олю перевели в минское СИЗО № 1, стало проще, потому что стало гораздо ближе ездить. Людмила рассказывает, что сначала покупала конверты класса А1, затем несла передачу и сидела возле СИЗО: «Уходить не хотелось от стен СИЗО, сяду и сижу, знаю, что Оля недалеко. Ну а потом домой отправлялась на маршрутке».

Людмила Класковская давно не видела дочь. После суда у них было одно краткосрочное свидание через стекло, несколько разговоров по телефону, в том числе один видеозвонок.

Между выходом из ШИЗО и помещением Ольги в ПКТ Людмила в июле успела отвезти ей в колонию одну передачу. В конце октября Людмила планирует выслать дочери передачу, чтобы она ее получила, когда выйдет в начале ноября: «У меня сердце греется. Я уже думаю, какие продукты лучше купить. Выбираю и планирую. Оля подробно написала, какой надо купить шампунь, какие средства по уходу. Еще мечтаю о встрече, думаю, свидание состоится в ноябре или декабре. Поедем вместе с внучкой, Олиной дочкой».

Пока же жизнь Людмилы состоит из писем дочери, контактов с колонией, адвокатом, отслеживания состояния здоровья Ольги, приобретением необходимых медпрепаратов. Ольга поддерживает мать — пишет в письмах, чтобы та не переживала так сильно, «ведь происходящее временно, всё пройдет, надо это пережить». И обещает всё выдержать.

 

Наталья Херше. Две голодовки, карцеры и тюрьма вместо колонии

На 21 сентября 2020 года у гражданки Швейцарии Натальи Херше был куплен обратный билет в Швейцарию, где она жила последние 12 лет. А 19 сентября она была задержана на Женском марше в Минске. При задержании Херше сорвала с 22-летнего милиционера маску, задев при этом ногтем лицо.

Суд 7 декабря 2020 года признал Херше виновной по ч. 2 ст. 363 (сопротивление сотруднику органов внутренних дел) и приговорил к двум с половиной годам лишения свободы.

С момента задержания, сообщали правозащитники, 51-летняя Наталья Херше дважды объявляла голодовку. Первую из них она начала 18 января — из-за того, что ей перестали приходить письма. После этого ей за три дня доставили 38 писем, и Херше прекратила голодовку. Во второй раз она перестала принимать пищу по этой же причине 22 февраля, прекратила голодать 7 марта.

В гомельской ИК № 4 Херше провела почти два месяца в штрафном изоляторе. Известно, что она отказалась шить форму силовикам. Из изолятора ее перевели в ПКТ.

Теперь она находится в могилевской тюрьме, сообщил брат Натальи Херше в интервью «Медиазоне». В Беларуси нет тюрем для женщин, поэтому по решению суда они содержатся в отдельных камерах в мужской тюрьме Могилева. Точных оснований для перевода Херше из колонии ее брат не знает. Он предполагает, что причиной стало систематическое нарушение правил внутреннего распорядка.

Известно также, что Херше несколько раз предлагали подписать прошение о помиловании, она отказывалась.

 

Полина Шарендо-Панасюк. «Ее могут перевести в тюрьму закрытого типа»

За полтора месяца пребывания в гомельской колонии 46-летнюю Полину Шарендо-Панасюк третий раз отправили на десять дней в ШИЗО, рассказал Naviny.by ее муж Андрей Шарендо. Мужчина, чтобы избежать уголовного преследования, уехал из страны, его с Полиной дети — пятилетний Стах и 12-летний Славомир — остались с бабушкой в Беларуси.

Суд Московского района Бреста 9 июня признал активистку «Европейской Беларуси» Полину Шарендо-Панасюк виновной в насилии в отношении сотрудника органов внутренних дел (ст. 364 УК), оскорблении представителя власти (ст. 369) и оскорблении президента (ст. 368).

Суд приговорил Шарендо-Панасюк к двум годам лишения свободы в колонии общего режима.

С начала августа и до середины сентября о Полине не было ничего известно: ни писем, ни звонков. Затем Полина написала, что не успела отбыть карантин, как ее поместили в карцер на десять суток. Андрей даже не знает, выходила ли она из ШИЗО, но известно, что до середины сентября у нее было три наказания в виде помещения в ШИЗО.

«Неизвестно, сколько суток Полина пробыла в карцере. И вот она там снова с конца сентября. Мы узнали, что она нарушила правила — держала руки в карманах. Такое число наказаний, как правило, означает, что после выхода из ШИЗО Полина может быть переведена либо в ПКТ на три месяца, либо на нее начнут готовить документы для направления в суд для решения по изменению режима отбывания наказания. То есть ее могут перевести в тюрьму закрытого типа, как произошло с Натальей Херше», — рассказал Андрей Шарендо.

Он говорит, что режим в тюрьме формально гораздо жестче, но «не хуже, чем в ИК-4». В крытой тюрьме женщин не выводят на работы, они постоянно находятся в камерах. Таким образом, попасть в ШИЗО шансов меньше, считает Шарендо.

«Ситуация с Полиной, Натальей Херше и Ольгой Класковской показывает, что политзаключенных женщин пытают, создавая им нечеловеческие условия. Женщин, матерей малолетних детей месяцами содержат в карцере. Запрещено иметь личные вещи, отопление не включено, в подвальных помещениях, где находится карцер, сыро и холодно. Затем их переводят в ПКТ, где условия не намного лучше. На женщин-политзаключенных вешают бирки. Там написано, что женщины склонны к экстремизму, теперь надпись меняют на склонны к захвату заложников. Это пытки в XXI веке».

Письма от Полины доходят редко, она пишет, что готова к марафону, что не сдастся. О ее здоровье Андрей ничего не знает, она не жалуется. Однако мужчина предполагает, что на здоровье не может не отразиться длительное пребывание в тяжелых условиях ШИЗО.

«Она знает мало о том, что происходит в стране. Однако у нее стойкая жизненная позиция, она будет верна своим принципам, что бы ни случилось. Речи не может идти, чтобы она подписала прошение о помиловании, это невозможно. Я предполагаю, что администрация колонии имеет какой-то дедлайн на подписку этих прошений, вот и происходит давление на политических заключенных», — сказал Шарендо.

Он продолжает писать жене письма, зная, что большинство из них до нее не дойдут. Верит, что через некоторое время они с Полиной их прочтут вместе: «Я уверен, что рассвет близко, ведь самое темное время как раз перед рассветом. Полина выйдет из заключения, я вернусь в Беларусь. Добро всегда побеждает».

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber