Лукашенко хочет сделать из школы храм-тюрьму?

«Работа учителя становится не просто очень трудной, но еще и морально нечистоплотной, психологически невыносимой».

В выступлении Александра Лукашенко на Республиканском педагогическом форуме Naviny.by попытались найти программу действий государства в сфере образования. Нашли только угрозы.

Фото president.gov.by

 

О чем говорил Лукашенко белорусским учителям

• Одобрил Единый информационно-образовательный ресурс, назвав его хорошим делом.

Это весьма комично с учетом того, что белорусская система образования не использует ИТ-технологии качественно, это продемонстрировала слабая организация удаленного обучения во время эпидемии COVID-19. Уже много лет в Беларуси развивается электронное образование, есть соответствующие национальные и отраслевые программы, на их реализацию выделяются средства. Однако когда пришло время наладить удаленку, каждый барахтался, как мог.

• Намекнул на то, что власти то ли будут следить за теми, кто уезжает после учебы за границу, то ли приезжает домой, окончив университет за рубежом.

«Часть нашей молодежи, получив образование здесь, стремится уехать за рубеж. Не все, но тенденция настораживает. Ведь те, кто уезжает, отрываются — это самое страшное — от своих корней. Хорошо, когда едут за новым опытом, знаниями, чтобы применить их на родине. И то надо внимательнее посмотреть, кто и чему их там учит», — сказал Лукашенко.

Между тем в условиях несвободы, уголовного преследования студенческой молодежи все больше молодых людей будет уезжать из страны и не возвращаться. Без преувеличения именно государственная политика выталкивает их из страны.

• Пообещал, но без конкретики, помочь материально учителям, которые являются классными руководителями.

«С 1 января 2022 года мы должны найти возможность значительно простимулировать в материальном плане работу классных руководителей и кураторов групп учреждений профессионально-технического и среднего специального образования. Поручаю правительству в ближайшее время внести соответствующие предложения», — сказал он.

Лукашенко многократно обещал увеличить зарплату учителям, начиная с 2013 года, когда по его инициативе количество часов на учительскую ставку увеличилось с 18 до 20 в неделю. В тот же год в среднем зарплаты педработников увеличились на 3%.

• Поручил выработать стандарт и сделать из школы храм.

«Поручаю выработать также стандарт, где закрепим четкие требования, начиная от организации урока, соблюдения школьного этикета и заканчивая внешним видом ученика и учителя», — сказал Лукашенко.

И продолжил: «Должен быть порядок. Учитель должен быть учителем, а школа должна быть храмом. Вот на этом будет базироваться стандарт».

 

«Лукашенко не знает, как работает система образования»

Согласно действующему Кодексу об образовании образовательную политику в Беларуси формирует президент. Тем удивительнее, сказала в комментарии для Naviny.by заместитель председателя «Таварыства беларускай мовы» Тамара Мацкевич, что в выступлении Лукашенко на Республиканском педсовете прослеживается полное непонимание сути современного образования и его содержания.

Лукашенко говорит о введении каких-то стандартов, делая акцент на порядке, одежде, роли родителей и так далее: «Стандарты в системе образования есть, хоть и можно заниматься их модернизацией с акцентом на требования современного мира. Никакого отношения к тому, что говорил Лукашенко, они не имеют. Он абсолютно не ориентируется в том, что такое образовательные стандарты, и не знает, как работает система образования».

Мацкевич отметила, что «сначала пишется закон (в Беларуси — Кодекс об образовании), далее разрабатывается рамка — образовательные стандарты, определяющие, что ребенок должен знать, какие навыки иметь на том или ином этапе образования».

«Потом разрабатываются школьные программы. В Беларуси программы очень подробные, есть даже календарно-тематическое планирование каждого предмета», — отметила Мицкевич.

Под программы пишут учебники, подкрепленные методическими рекомендациями для учителей: «В Беларуси есть проблема — образовательные стандарты довольно расплывчатые, а они должны быть очень конкретными».

Мацкевич полагает, что педагогической общественностью слова Лукашенко не будут приняты во внимание, всё спустят на тормозах: «Не исключено, что напишут какие-то документы, где упомянут, например, недавно разработанное пособие для факультатива Духовность и патриотизм, в котором есть раздел Духовное озарение. С одной стороны, это смешно, с другой, нельзя в применении к стандартам образования говорить о духовном озарении, школе-храме, потому что стандарты — это то, что можно измерить. Жесточайший порядок любой ценой, школа-храм, озарение — это не язык стандартов. Так что ничего не поменяется. Я очень надеюсь, что вышеупомянутый факультатив тоже будет на бумаге, и школа будет заниматься обучением детей, если ей не будут мешать это делать».

 

Школе насаждают идеологию без содержания

Эксперт в сфере образования Андрей Лаврухин воспринял выступление Лукашенко на Республиканском педсовете как намерение превратить школу в поле боевых действий или пенитенциарное заведение предварительного заключения:

«Заявления о необходимости наведения порядка в школе — это попытка провести идеологическую индоктринацию всеми возможными способами, включая дисциплину, форму одежды и так далее. Это может происходить через уроки духовности, воспитание патриотизма, через требование носить какую-то определенную одежду, членство в БРСМ».

Однако, по мнению Лаврухина, проблема состоит в отсутствии содержания идеологии, которое должно быть внедрено в сознание граждан.

«Чтобы преданность Лукашенко и послушание власти росли, необходимы мотиваторы, — отметил эксперт. — Идеология работает, когда люди верят во что-то. Во что действующая власть может предложить верить людям? Нет никакого привлекательного смысла, который мог бы направить всю эту энергию, выжатую из людей пытками, тюрьмами, страхом и угрозами, в позитивное русло. Страх, который нагнетается в обществе, — это инструмент, который, согласно замыслу властей, должен был бы помогать людям поверить в то, во что необходимо с точки зрения властей. У властей серьезная проблема с изобретением смыслов, с проектированием привлекательного возможного будущего. Как в той сказке: им бы день простоять да ночь продержаться».

В ситуации дефицита смысла и профицита аппарата насилия, отметил Лаврухин, мы получаем запуганное, депрессивное, отчаянное и отчаявшееся общество:

«Страх без смысла и цели действует деструктивно — он вызывает социальный паралич, нежелание что-либо говорить и предпринимать в условиях смысловой неопределенности, отсутствия образа будущего. Накопление такого страха может выплеснуться и в отчаянные действия».

 

Работа учителя становится «морально нечистоплотной, психологически невыносимой»

Лаврухин полагает, что в настоящее время мы наблюдаем войну с гражданским обществом в культурном и идеологическом измерениях:

«Надежды граждан на то, что от политики можно будет укрыться в повседневных заботах, образовании или других формах деятельности, вроде бы максимально удаленных от политики, сегодня развеяны как дым».

Рядовыми в консциентальных боевых действиях (на поражение сознания. — ред.) будут учителя и дети:

«Они могут ответить на этот призыв к войне имитацией и саботажем. Это, конечно, немного смягчит накал страстей. Но наверняка найдутся и те, кто живо откликнется на призыв, будет активничать, повышать уровень напряженности. Некоторые сотрудники школ могут понять этот призыв как сигнал о наступлении их звездного часа, когда можно легко сделать карьеру не на профессиональных компетенциях, а на отчетливо выраженной политической лояльности и реализации высокой миссии перевоспитания инакомыслящих. Кто-то убедит себя, что, несмотря на все это, можно по-прежнему просто учить детей и тем самым быть вне политики… Но так или иначе всем придется вести психологически очень непростую жизнь».

В таких условиях работа учителя становится не просто очень трудной, но еще и «морально нечистоплотной, психологически невыносимой», отметил эксперт.

Очевидно, что «всё это будет разрушать атмосферу доверия, открытости и дружелюбия, без которых нет и не может быть полноценного образовательного и воспитательного процесса».

«Школа, которая превращается властью в поле боевых действий, будет неизбежно утрачивать свою ключевую воспитательную и образовательную миссию, то есть она будет просто разрушаться изнутри», — отметил Лаврухин.

«Ведь если главное — это послушание и дисциплина, то различие между образовательным и пенитенциарным учреждением стирается и школа превращается в подобие тюрьмы», — подчеркнул эксперт.

Он убежден, что такая социализация опасна для будущего страны:

«Люди, окончив школу, забывают сложные, не востребованные в жизненном опыте знания и формулы, но с ними остается усвоенная модель поведения, к которой они привыкли в школе, и она будет ретранслироваться в дальнейшем. В условиях, когда школа будет политизирована так, как этого хотят власти, важные моральные и социальные компетенции — эмпатия, умение работать в команде, взаимоподдержка — уйдут на второй план или исчезнут вовсе. Останутся самые главные навыки выживания в боевых условиях — уметь вести двойную жизнь, терпеть молча все несправедливости и надругательства над здравым смыслом, лгать себе и другим, не выделяться, не отсвечивать, не проявлять инициативы и лишь согласно кивать, подозревая и опасаясь всех вокруг».

 

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber