Валерий Цепкало: рванет в любом случае, только мы не знаем, в каком месте

Президентские выборы 9 августа 2020 года и события после них изменили жизнь сотен тысяч белорусов. Одним из тех, кто напрямую причастен к небывалому росту их политической активности, пробуждению гражданского общества от многолетней летаргии, является Валерий Цепкало.

Он занимал высокие должности в вертикали власти и долгое время считался человеком системы. Но в прошлом году кардинально изменил мнение о себе, бросив вызов своему бывшему боссу. Цепкало не дали стать кандидатом в президенты и вынудили уехать из страны.

Но он не потерял уверенности в скорых позитивных изменениях в Беларуси и в меру сил и возможностей старается приблизить их.

Накануне годовщины самых трагичных выборов в истории независимой Беларуси Валерий Цепкало ответил на вопросы Naviny.by.

 

«Народ имеет право на выражение протеста любыми способами»

— Как вы считаете сегодня, что произошло в Беларуси 9 августа 2020 года?

— Я считаю, что в Беларуси произошла революция, в сознании людей прежде всего. Еще в 2018–2019 годах в глазах общественности Александр Лукашенко был легитимным президентом. При наличии некоторых сомнений по поводу справедливости подсчета голосов очень многие были уверены, что он не проиграл выборы 2015 года. Сейчас мы точно знаем, что в августе 2020 года Лукашенко узурпировал власть и удерживает ее.

— Насколько совпали ваши ожидания насчет реакции общества на ту президентскую кампанию с реальностью?

— Я бы покривил душой, если бы сказал, что мог предвидеть, как будет разворачиваться ситуация 2020 года или что случится в период выборов. Тогда было важно начать политическую кампанию. У меня была одна мысль — донести до белорусской и мировой общественности, что Беларусь может быть другой страной, не такой, как при действующем президенте. Мне хотелось поделиться с белорусским обществом своим видением Беларуси будущего.

Я сделал, что мог, но всё пошло не так, как ожидалось. Все-таки в прошлые президентские кампании претендентов в кандидаты в президенты, набиравших необходимое количество голосов, сразу в тюрьму не сажали, давали хотя бы провести кампанию. На этот раз очень быстро началась зачистка информационного поля, задержали двух претендентов в кандидаты в президенты — Сергея Тихановского и Виктора Бабарико.

В отношении меня было принято политическое решение не зарегистрировать в качестве кандидата в президенты. Отмечу, что имею неопровержимые доказательства того, как конкретные люди фальсифицировали заключение экспертизы, которая показала, что вызывающих сомнение подписей в подписных листах за выдвижение меня кандидатом в президенты было менее одного процента. А когда это заключение оформлялось, под давлением или указанием сверху человек, имя которого известно, нарисовал цифру 16%, что совершенно не соответствует действительности.

В будущем показания свидетелей (люди находятся за границей) станут поводом для судебного разбирательства по делу об участии в незаконном захвате власти.

Сегодня именно потому, что власть в Беларуси была захвачена незаконно, я считаю, что теперь белорусский народ имеет право на выражение протеста любыми способами.

— Однако белорусский народ выбрал мирный протест, обернувшийся теперь массовыми репрессиями со стороны государства. Как теперь вы оцениваете эту спонтанную стратегию?

— Конечно, летом — осенью 2020 года был момент, когда мы не дожали власть. Однако это только сейчас, задним умом об этом просто говорить. Можно еще добавить, что не нашлось лидера, который бы направил протест в нужное русло.

Однако главная проблема, считаю, в том, что белорусы не могли себе представить, что глава государства окажется человеком, который будет цепляться за власть, несмотря на явную демонстрацию народного протеста и нежелания видеть Лукашенко своим президентом.

Мирный протест может быть эффективным, очень многие революции произошли именно таким образом. Однако мы столкнулись с человеком, поведение которого по отношению к белорусскому народу просто шокировало общество, оно не было готово к такой эскалации насилия. Результат этого — что бы теперь Лукашенко ни говорил, как бы ни пытался в чем-то убедить белорусов, ему не верят.

У огромной части населения Лукашенко вызывает резко отрицательные чувства. Во многом это происходит потому, что существующий режим не разделяет базовые ценности белорусов.

 

«Уличных акций сейчас нет, но взорваться все может в один момент»

— Сейчас власть ощущает себя победительницей — уличные протесты подавлены, информационное поле и третий сектор зачищены, многие авторитетные и активные люди стали вынужденными мигрантами. Что делать?

— Я вижу, что в Беларуси существуют все признаки революционной ситуации — верхи не могут <управлять по-старому>, а низы не хотят жить по-старому. Прошли те времена, когда занимающий пост главы государства человек ездил по колхозам и делал там выволочку правительству, требовал каких-то нереальных показателей, а это воспринимали всерьез. Никто сегодня не поверит в то, что царь добрый, а бояре плохие. Система, которую он выстроил, полностью сломана.

Белорусы, как я считаю, уже никогда не согласятся на то, что он будет их представлять, то есть жить по-старому они не хотят.

И если сейчас нет массовых протестов, это не значит, что в один момент все не взорвется. Я бы сравнил состояние белорусского общества с паровым котлом. Режим пытается запаять клапана, чтобы напряжению не было возможности выходить, но процесс остановить нельзя. Рванет в любом случае, только мы не знаем, в каком месте.

Режим тем временем закручивает гайки, вместо того чтобы делать уступки гражданскому обществу, искать возможность дать Лукашенко уйти. Например, как это сделал <бывший президент Казахстана Нурсултан> Назарбаев. Наша ситуация особенная, конечно, потому что при смене власти не будут замалчиваться убийства и массовые избиения людей. Суды над преступниками — неизбежный процесс, а собрать доказательства в век информатизации несложно.

— Как вы оцениваете действия лидеров протеста после выборов?

— Каждый действовал в соответствии со своим пониманием ситуации. Вначале от нас требовались, грубо говоря, духоподъемные лозунги. И кто как умел, так и общался с избирателями.

Сейчас действия лидеров протеста и белорусского общества продиктованы не эмоциями, как летом 2020-го. После большого выброса адреналина наступает спокойный период осмысления, уравновешенного со средой состояния. Это не означает, что не будет общественного взрыва.

 

«У нас есть план Победа»

— Вы знаете Лукашенко лично. Вы могли представить, что выстроенная им система власти будет использоваться для столь агрессивного и жестокого подавления собственного народа?

— Честно скажу, нет. Что касается действий ОМОНа, я долго думал, что это не белорусы, а какие-то иностранные наемники проявляли неслыханную жестокость, которую мы видели в августе 2020 года. Хотелось бы в это верить, но, к сожалению, это были наши соотечественники.

Силовики воспользовались тем, что белорусы не были готовы к этому, не готовы были применять силу. Теперь в этом я не уверен. Мне кажется, ОМОН будет вынужден бросить щиты, когда рванет.

Конечно, мы хотим, чтобы был легальный переход власти, а не улица взяла верх. Однако я не вижу иного пути.

— А кто выйдет на улицы? Ведь люди боятся: тысячи активных людей за рубежом, сотни по тюрьмам.

— Надо рассчитывать на рабочее движение. Огромное количество людей покинули Беларусь, однако в скором времени потеряет работу еще больше. Важно, чтобы рабочие установили горизонтальные связи. У нас есть план «Победа», который будет реализован, когда случится какой-то триггер и люди выйдут на улицу.

— Вы запустили сбор средств на арест Лукашенко. Как продвигается процесс?

— Да, сбор идет, теперь собрано около 300 тысяч евро. Люди пересылали по 20-30 евро, так что это деньги большого числа людей из разных стран. Отмечу, что они зарезервированы, но не перечислены нам. В нужный момент средства поступят на счет.

— Какие еще у вас есть возможности помочь Беларуси?

— Как я уже говорил, мы сотрудничаем с рабочим движением и активистами, раскручиваем тему ареста Лукашенко.

Я общаюсь с европейскими политиками и поднимаю белорусский вопрос. Меня удивляет, насколько Запад является нерешительным, ведь режим очень слаб. Есть один пожилой человек, который верит в заговор против него со стороны всего мира. За ним нет партии, идеологии и доверия общества. Он платит из бюджета небольшой группе людей, чтобы удержаться у власти.

Отмечу, что введение санкций — не моя заслуга и не заслуга других лидеров оппозиции, которые оказались за пределами страны. Введение санкций — это результат действий самого Лукашенко.

 

«Мы не должны мыслить в категории или Запад, или Восток»

— На ваш взгляд, способна ли Москва помочь урегулировать ситуацию в Беларуси или она будет держаться за Лукашенко в слабой позиции до последнего?

— Во-первых, я разделяю Кремль и российский народ, значительная часть которого симпатизирует демократическому движению в Беларуси. Во-вторых, Россия — это очень сложное общество, важное для нас в культурном и геополитическом плане. Обязательно надо использовать наши преимущества в торговле и соседство с Россией.

Кремль поддерживает Лукашенко, потому что опасается, что в случае возобновления протестов в Беларуси победит улица. Еще одна причина — собственная слабость.

Мне иногда кажется, что напор Лукашенко заставляет Кремль пасовать, там все-таки люди другого толка. Когда он говорит Путину, что привез чемодан с компроматом или доказательство того, что ему ХАМАС писал письмо (имеется в виду история с посадкой самолета Ryanair в Минске. — Ред.), в Кремле не знают, как на это реагировать.

Москва допускает большую ошибку: поддержка Лукашенко ухудшает отношения между белорусским и российским народами, ведь не все в нашей стране понимают, что следует разделять политику Кремля и устремления российского общества.

На мой взгляд, Россия не выдержит соревнования с Западом, если захочет нас оккупировать. Если Россия введет свои войска в Беларусь, с этим не смирится мировая общественность. Россия не вытянет это экономически. Россия не сможет спускать деньги бесконечно, ведь уже велики траты на Крым, Донецкую и Луганскую области.

В любом случае я не думаю, что мы должны мыслить в категории «или Запад, или Восток». Мы должны исходить из наших национальных интересов, суть которых помимо прочего — иметь ровные отношения со всеми нашими соседями и США. Когда мы будем иметь хорошие отношения со странами ЕС и США, сможем стать мостиком между ними и Россией. Это нам позволит эффективно развивать экономику.

— Разве у нас есть потенциал для того, чтобы занять весомое место в Европе? Мы, кажется, теряем даже репутацию созданного вами Парка высоких технологий, а ИТ-отрасль постепенно уходит из страны. Вот и в Украине планируется запустить свой ИТ-парк, куда может переехать много белорусов.

— Что ж, потерявши голову, по волосам не плачут. Главное сейчас — отстоять страну. Я очень горжусь ПВТ, проектом в целом, специалистами, которые его создавали и там работают.

ПВТ был для меня в меньшей степени проектом создания новой отрасли, а в большей — лабораторией, в которой демонстрировалось, что вся страна может так же успешно работать.

В развитых европейских странах ИТ-отрасль не выделяется по зарплатам так, как у нас. Если бы у нас была свободная экономика с развитыми бизнес- и технологическими процессами, финансами, мы бы сделали большой шаг вперед.

Я уверен, что Беларусь при хороших условиях для ведения бизнеса может очень быстро рвануть в разных сферах. Например, в развитом у нас машиностроении это реально сделать, войдя в международные корпорации автомобилестроения. И очень быстро наши автомобилестроители смогут начать зарабатывать, например, как на «Шкоде» — в среднем полторы тысячи евро.

Мы создали ПВТ — таким, каким он был в лучшие времена, — благодаря правильным менеджменту, мотивации, организации работы, реакции на вызовы мировой экономики и поддержке начинающих компаний. Надо всю экономику делать такой, какая она в ИТ, и эта сфера потянет за собой другие.

Так что я оптимистичен по поводу потенциала экономики новой Беларуси.

Валерий и Вероника Цепкало

— А где вы видите свое место в новой Беларуси?

— Думаю, мне работы хватит в новой Беларуси. К сценарию жизни в эмиграции я точно не готовился. Всегда хотел жить в Беларуси, несмотря на предложения работать за рубежом, которые мне поступали.

Пока я размышляю о том, что у нас должна быть парламентская республика, мы ведь наелись власти одного человека. А проблема неограниченной власти президента в Беларуси существует, и эту систему надо ломать и становиться парламентской демократией. Мы точно не хотим Лукашенко 2.0.

 

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber