Предприниматели из 90-х: «Нас называли блохами, хапугами и рвачами»

Предпринимательство в Беларуси — это постоянная борьба за выживание. Помощь от государства — минимальна, зато административные требования и налоговая нагрузка увеличиваются с каждым годом.

Но белорусские предприниматели продолжают работать, заявляют о своих правах и верят, что впереди их ждет светлое будущее.

На сегодня в Беларуси состоят на учете в налоговых органах около 274 тысяч индивидуальных предпринимателей, которые работают сами и создают рабочие места другим, в 2020 году они заплатили в бюджет 628 млн рублей, их удельный вес в общей сумме доходов составляет 2,3%.

28 мая исполняется 30 лет со дня принятия в Беларуси первого закона о предпринимательстве. Бизнес-союзы предлагают в этой связи объявить его Днем белорусского предпринимателя.

Сегодня Naviny.by в рамках проекта «Эволюция бизнеса: 30 лет спустя» рассказывают историю Инны Камарницкой — индивидуального предпринимателя, начавшей свой бизнес как раз в самом начале 90-х и сохранившей его до сих пор.

 

На улице торговали доктора наук, учителя и врачи

Инну Камарницкую можно назвать вполне успешной женщиной. У нее — трехкомнатная квартира в хорошем районе, она ездит на «Лексусе» и имеет «люксовый» бизнес — продает натуральные шубы. А начинала в 90-е, когда произошел распад СССР, в магазинах были пустые полки, кругом царили нищета и безработица.

Инна приехала в Беларусь из Чечни в 1989 году. В то время из Чечни русскоязычное население уезжало целыми семьями — в почтовых ящиках стали появляться «письма счастья», в которых были угрозы с требованием «убираться по-хорошему», грабились дома, угонялись автомобили, мужчин избивали, девушки же попросту исчезали. Несколько сотен тысяч русскоязычных жителей Чечни покинули республику в этот период.

— Официально нас никто не высылал, но жизнь стала невыносимой и очень опасной. Я успела продать свой дом и выехать с мужем и дочкой, еще бы год-два — и было бы поздно. Во время первой чеченской войны люди убегали, всё бросив, лишь бы выжить, — вспоминает Инна.

В Беларусь приехала, потому что здесь жили родственники мужа, и у самой были польские корни. Чем заниматься, не знала, в Грозном работала сначала в ресторане, потом в первом открывшемся в городе кооперативе «Белка».

— В это время массово увольнялись люди из НИИ, больниц, школ, военные демобилизовались, копеечные зарплаты выдавались раз в несколько месяцев. У мужа были чеки Внешпосылторга, в магазине «Ивушка» он приобрел на них одежду, и мы продавали ее на Комаровке: там администрация выделила целый ряд для торговли вещами.

Со мной рядом стояли кандидаты и доктора наук, учителя музыки, врачи, — они были вынуждены отказаться от своих профессий и торговать на улице тем, что есть. Моя подруга, преподаватель института, очень стеснялась и пряталась каждый раз, когда видела знакомых, но однажды в сердцах возмутилась: «Разве я виновата в том, что вынуждена выходить торговать? Я ничего не украла, мне нужно как-то кормить семью», — вспоминает Инна.

С одной стороны, появление предпринимательства было революцией в сознании людей — открылось столько возможностей, — продолжает предпринимательница. — А с другой — люди не знали, как к этому отнестись, поэтому на всякий случай осуждали: что это за работа такая «купи-продай»? Говорили, что мы наживаемся на людях, что деньги у нас легкие. Позже и на уровне власти всё больше стали звучать в адрес предпринимателей определения типа «блохи на теле рабочих», «хапуги», «рвачи»...

 

«Динамо», сектор № 13

«Динамо» как вещевой рынок открыли для предпринимателей в 1991 году. Организовал его Юрий Аверьянов, который позже откроет еще авторынок с автокинотеатром в Малиновке, стройрынок в Уручье, первый боулинг-центр Madison Club, клубы «Макс-Шоу», «Блиндаж», «Триклиний», U2, «Русалочка», парк развлечений «Дримлэнд».

— Чтобы занять места, приходилось приезжать на «Динамо» в пять утра, и так было достаточно долго. Стратегические места приходилось отвоевывать — самыми престижными считались места в районе секторов с 10-го по 23-й . Я с мужем стояла на 13-м секторе. Позже уже все перезнакомились и не претендовали на чужие места, каждый становился на своем, а вскоре администрация стала продавать абонементы на торговлю с указанными местами.

1996 год. Фото Александра Толочко / БелТА

Утром приезжали с сумками и палатками, вечером всё это собирали. Стояли под солнцем, дождем, в мороз — с восьми утра до четырех дня, а зимы тогда были суровые. Порой уже не чувствуешь рук, пальцы не шевелятся, с трудом разгибаешь их от холода, чтобы дать померить вещь.

Никогда не забуду: у меня порвался сапог, а денег купить новую пару еще не было. Я заворачивала ногу в газету, потом в целлофан, потом опять в газету и надевала этот сапог, но все равно в конце дня вода хлюпала в сапоге. Как выдерживали — не знаю. Молодость спасала, наверное, — вспоминает предпринимательница.

Иной раз количество торгующих на «Динамо» доходило до двух тысяч. Для стадиона это было «золотое» время — помимо предпринимательских абонементов, продавались входные билеты для покупателей. В субботу-воскресенье там было не протолкнуться — толпа порой сносила столы и палатки торгующих.

Полки в магазинах были пустыми, а всем хотелось одеться. В это время появился термин «челноки» — люди с сумками в сине-белую клеточку, которые ездят за товаром: в Москву «на Лужу» (стадион «Лужники»), позже — на Черкизовский рынок, в Польшу, Грецию, Турцию, Италию, Китай.

— «Динамо» было знакомым местом, здесь действительно рождался будущий бизнес: кто-то, конечно, не потянул, ушел, а кто-то, наоборот, очень хорошо поднялся. Особенно те, кто изначально вложил большие деньги. Знакомые ребята продали квартиру, чтобы был начальный оборот. Это я ездила за шубами в количестве 5-10 штук, а они летали в Турцию и привозили сразу большую партию кожаных курток, которые разлетались как горячие пирожки. В то время только ленивый не купил себе «кожанку» — очень модно было. Когда мы только увидели какие-то деньги, ребята уже строили себе коттеджи.

Фото из личного архива Инны Камарницкой

Многие потом открыли собственные магазины в торговых центрах, кто-то организовал маршрутные перевозки, кто-то — агентство недвижимости. Недавно встретила приятеля, у которого свой магазин обуви. Сейчас он арендует с партнерами самолет в Китай, чтобы привезти товар, а начиналось всё с «Динамо», — говорит Камарницкая.

 

«У меня было много случаев, когда шла буквально по ниточке»

В 1993 году бывший автослесарь Евгений Шигалов вместе с партнерами — Михаилом Пропоковичем и Олегом Хартановичем — открыл крупнейший в стране торговый комплекс «Ждановичи». Кроме этого прибыльного бизнеса, Шигалов владел еще крупным сельскохозяйственным производством в Тарасово, «Евробанком», мини-пивоварней, рестораном и клубом, был дилером Huyndai.

Значительная часть предпринимателей перешла с «Динамо» в «Ждановичи», там им предложили условия получше — палатки-контейнеры, в которых можно было оставлять товар. К этому времени Инна уже полностью перешла на шубы.

— Натуральная шуба в то время была мерилом социального статуса, олицетворением финансовых возможностей и успешности. Каждый бизнесмен хотел купить для своей жены или подружки норковую шубку. Правда, у меня денег не было на норковые, а в Пятигорске в то время шили неплохие мутоновые изделия. Они были не такие статусные, как греческие, но легкие и теплые.

В конце 90-х маленький российский город Пятигорск был наводнен скорняжными цехами-фабриками — их там было около пятисот. На каждом шагу, куда не зайди — везде шьют. Тот, кто хорошо развернулся, тогда очень поднялся: многие построили большие дома, купили квартиры в Москве, Майами, я знаю цеховиков, которые впоследствии приобрели заводы в Германии и гостиницы в Москве. Что я со своими объемами, к ним в очереди за шубами вся Сибирь стояла.

Когда-то хозяин фабрики «Арго» мне поверил на слово и просто так дал шуб на 110 тысяч долларов на реализацию — без всяких залогов и предоплаты. У меня тогда очень хорошо пошла торговля — ассортимент широкий, шубы классные. Я наторговала первые 50 тысяч долларов, для меня это был сумасшедший прорыв.

А как отправить деньги за две с половиной тысячи километров? Нужно ж было показать, что я работаю, что всё получается у меня, не зря поверили. Познакомили с водителем автобуса, с ним и передала 50 (!) тысяч долларов. Незнакомому человеку!

Пришла домой, и тут у меня началась истерика: кому я отдала деньги? А если он сейчас убежит с такой-то суммой денег? Как я их верну? Всю ночь не спала, а утром мне позвонили: «Всё в порядке, деньги у нас». Фу-у-ух…


Читайте также:


В принципе, у меня много таких случаев было, когда я буквально по ниточке шла. Время было такое.

Знакомые называют меня везучкой. Я родилась весом 1 кг 200 грамм, должна была умереть, наверное, поэтому мне и даны были сильные ангелы, чтобы по жизни вытягивать.

Как-то, возвращаясь из Пятигорска, у меня украли сумку с шубами — 21 штуку. Они не помещались в машине, поэтому я договорилась с проводницей поезда, что сумки оставлю ей, а в Минске заберу. Утром я была уже в столице, вечером поехала за вещами. Открываю сумки, а там вместо мехов лимонные и зеленые акриловые детские кофточки. Кто-то сумки подменил!

Спрашиваю проводницу, она молчит, потом призналась, что какая-то женщина в Брянске выходила с такими сумками. Пришлось ехать в Брянск.

Не буду описывать все приключения в российской глубинке, но там было много всего — и цыгане, и милиция, и жуткая провинциальная гостиница. В итоге шубы мы вернули, в последний день, когда надежда уже покинула нас, увидели на одном из брянских рынков лимонные и зеленые детские кофточки…

На вокзале нас провожал в Минск табор радостных цыган с песнями. Потом еще несколько лет в поезде Брест — Кисловодск ходили легенды об украденных шубах.

— А бандиты-рэкетиры? Крышевание было, как в России?

Нет, у нас, во всяком случае, не было. Валютчиков крышевали, они делились и с милицией, и с братками, а нас не трогали. Конечно, были разные случаи. Например, дама попросила парня-продавца приехать к ней домой с шубами, померить, посоветоваться с мужем и определиться с покупкой. А шубы по полторы-две тысячи долларов. Он поехал после рабочего дня, у него вся выручка за день была с собой, в подъезде его ударили по голове, шубы и деньги забрали, хорошо, что хоть живой остался.

 

Раньше работали на себя, сейчас — на торговые центры

На вопрос, когда предпринимателям было сложнее — в 90-е или сейчас, Инна, не раздумывая отвечает: «Сейчас».

— Да, были тяжелые моменты, когда приходилось начинать с нуля, — говорит она. — Например, я закупила партию пальто, а за ночь цены рухнули вдвое. Ничего, поплакала и пошла дальше работать. Конечно, постоянно сталкиваешься с риском, такая работа на стрессе здоровья не прибавляет. Но в те смутные годы у нас были мечты, идеалы и стремления. Сейчас вроде возможности есть, но все дается с большим трудом. За все время у меня так плохо еще никогда бизнес не шел.

Во-первых, конечно, специфика товара, от шуб надо уходить — зимы стали намного теплее, люди перешли на куртки и пуховики. Да и конкурировать с Китаем стало сложно, они норку, например, выращивают тоннами. Там, конечно, и качество похуже, но не для всех это аргумент — люди видят товар на 200 долларов дешевле и идут покупать китайское. Кроме того, моральный аспект давит: не могу находиться среди убитых животных. Какая-то злая ирония — безумно любить животных, плакать из-за бездомной собачки и продавать при этом меховые изделия.

Во-вторых, сильно подкосил covid — людям стало неинтересно покупать вещи, все равно ведь дома сидят. Вс рухнуло, рынки практически пустые. Государство же нам совершенно не помогает — выживайте, как хотите.

И такая ситуация повсюду, не только в «Ждановичах». В торговых центрах тоже несладко, недавно встретила знакомого, он жаловался, что практически все доходы съедает аренда. Говорит, если раньше я работал на себя, то сейчас получаю зарплату, а работаю на торговый центр.

— Не жалеешь, что практически вся жизнь на рынке прошла?

— Нет, мне было интересно. И характер у меня такой — добиваться своего. Вроде неудачи, разочарование, не получается ничего, снова и снова бьешься, и вот оно — получилось! Это такой всплеск эмоций, что добилась, смогла, не отступила.

А потом, знаешь, когда к тебе приходят и говорят: «Я у вас десять лет назад покупала шубку: долго сомневалась в выборе, но вы помогли тогда определиться. Теперь я каждый год жду, когда же начнется зима, чтобы носить эту шубку. Сколько раз я вас вспоминала добрыми словами». Это очень греет и придает сил идти дальше.

 

 

Фото Сергея Сацюка

 

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber