Последний поезд Леонида Борткевича

Сегодня седьмой день со дня смерти канонического голоса «Песняров» Леонида Борткевича. Он был католиком, а у католиков на седьмой день поминают усопших. И еще сегодня очередная — уже 18-я — годовщина смерти его любимой мамы Вали. Несколько малоизвестных «штрихов к портрету» показались уместными.

…Июль 2017-го. Жара. Минск. Ольшевского. Спецкомбинат. Оформляем похороны тестя. Выходим подышать. Хотя дышать нечем. «Есть кусок пряника? Сахар упал. Диабет…» Взмокший, вечно занятый Лёня Борткевич вызвался помочь, узнав о смерти близкого человека. Мой тесть — для него родной дядя Толя.

Узнав историю болезни дяди, начавшейся за семь лет до этого, Лёня укоряет мою жену — свою кузину: «Что ж ты не позвонила?» Да как-то неудобно было отвлекать, хотя фамилия Борткевич открывала многие двери…

На похороны Лёня не пошел. Он давно их старался избегать. С тех пор, когда ему стало нехорошо на похоронах одного из близких людей. Его сердце было большим, но очень хрупким. А диабет по семье ударял не раз. И в случае с Лёней наследственная карта легла неудачно. Вроде как даже еще до рождения младшего сына Кристиана, который в этом году заканчивает 10-й класс и уже выше всех родичей.

Лёня как раз с меньшим в тот июльский день и приехал. Тогда и познакомились. Тихий, скромный мальчишка.

В прошлый четверг он провожал отца в последний путь. Перекинулись всего парой фраз, но сразу стало ясно: память будет в надежных руках. А тем более когда есть еще старший брат Ричард. Он тоже был рядом и сказал у гроба короткую, но душераздирающую речь.

Своего отца Лёня вообще не видел: Леонард Ричардович умер от ран за два месяца до его рождения и за восемь дней до своего 24-летия.

Да, Леонид Борткевич на самом деле не Леонидович. В 1933 году дед Лёни, поляк Ричард Ромуальдович, выходец из мещан, трудившийся кассиром на минской фабрике «Восход», получил пять лет лагерей за «антисоветскую агитацию» (в 37-м наверняка бы расстреляли). В следующем году умерла его жена — в 48 лет. Видимо, от греха подальше поляка Леонарда сделали белорусом Леонидом (в архивах Красной Армии времен ВОВ именно так), о благородном происхождении — от Радзивиллов — чужим ушам знать было не положено.

И все же на памятнике отцу Лёни историческая правда восстановлена. Леонард нашел последнее пристанище на Военном кладбище, рядом с умершими четырьмя годами ранее отцом Ричардом и пятилетним племянником Геной. Через 54 года с любимым мужем воссоединилась Валя…

Могилы родителей, деда по отцу и двоюродных братьев Леонида Борткевича на Военном кладбище в Минске

После смерти супруга Валентина замуж больше не вышла, хотя мужским вниманием обделена не была: дама видная, бойкая. Лёня был ее единственным ребенком, она буквально растворилась в нем.

Следующая фотография, сделанная в декабре 1951 года (Лёне два с половиной), есть в его книге «“Песняры” и Ольга». В жертву формату пришлось принести руку Валентины, нежно обнимающую сына.

На оборотной стороне снимка подпись: «На долгую и добрую память дорогому брату Толичку от сестры Вали и племяника Лёнички. г. Минск. Дарю сердечно помни вечно».

Не шибко грамотно, но от души. Валентина, как и вся семья, обожала фотографироваться, нетривиально, даже философски подписывать и раздавать снимки (счастье для потомков: не гадать, кто на старых фотографиях и когда они сделаны).

«Когда умру, когда скончаюсь, исчи меня среди могил. На камне надпись прочитаеш и вспомниш кто тебя любил», — это тоже посвящение брату от Валентины (орфографию сохранил) на обороте карточки с ней одной, 23-летней, но повидавшей и пережившей за троих.

А вот совершенно уникальный снимок: Валентина 24 мая 1949 года — за сутки до рождения Лёни (и, так уж совпало, ровно за 25 лет до моего собственного), в окружении сестры Раисы (тоже беременной — сыном Димой, он увидит свет в августе), ее мужа и старшей дочери Лены.

Собственно, Лёня мог вообще не родиться… Помогла счастливая звезда. Вернее — орден.

Лёня был единственным ребенком у Валентины, сама же она — одним из шести чад своих родителей, третьей по счету. Все дети появились до войны. Семья жила тогда в Минске, на Чичерина. Мать убиралась в гостинице, отец, герой Гражданской войны, занимал высокую должность в Совнаркоме (расшифровка для молодых: так называлось правительство) БССР.

В 41-м Вале было 13 лет, а двое старших детей уже зарабатывали на хлеб. С дисциплиной было строго: даже когда началась бомбежка и ребром встал вопрос, что делать, старшие собирались на работу, боясь опоздать хотя бы на минуту. Но в итоге решили не испытывать судьбу. Бежали кто в чем был. Мой будущий тесть — тогда шестилетний мальчишка — вылетел из дома вообще босиком.

Отбежали, обернулись — их деревянный дом уже полыхал. Внутри остались прикованная к постели бабушка и сиделка, которая решила остаться с ней…

Рванули на вокзал. И здесь повезло попасть на последний поезд. Счастливым билетом стал орден отца, полученный в Гражданскую, и все сохраненные документы той поры. Начался долгий, но спасительный путь в Самаркандскую область.

Отец остался в Минске, но каким-то образом тоже успел эвакуироваться и воссоединился с семьей в Узбекистане. Там и умер — вроде как прямо на улице. До рождения внука Лёни оставалось семь лет…

Дед Леонида Борткевича по материнской линии Давыд Сеньков

9 Мая станет главным праздником для спасшегося семейства. В этот день старший брат Семен участвовал в торжествах, а младшие, включая Валентину, ждали его на площади Победы (в середине 80-х Семена крупным планом и в полный рост поймал объектив фотокора «Вечернего Минска»). Затем все шли обедать в «Березку» или к жившему неподалеку в коммуналке брату Толику, жена которого Тоня, простая русская женщина из Рязанской области, накрывала стол, делясь последним, — всё как у всех.

Обязательным ритуалом было совместное фотографирование в студии по случаю Дня Победы.

В эту же квартиру в доме-«подкове» на площади Змитрока Бядули каждые выходные приходил с мамой Валей на обед маленький Лёня.

«Дорогу помнишь?» — спросила его жена в 2017-м, когда он предложил подбросить нас домой от спецкомбината. «Как же не помнить…» Гримаса судьбы: окна квартиры дяди Толи и тети Тони выходят на Военное кладбище, и в холодный сезон оттуда можно разглядеть семейное захоронение Борткевичей.

…После возвращения из Узбекистана в Минск семья долго, фактически по памяти восстанавливала документы: бумаги поехали почему-то в Витебск да там и сгинули. Жили настолько бедно, что младших детей, Толика и Лёву, вынужденно отдали в детдом. Нравы у тамошних воспитанников были жестокие. «Чуть отвернулся — кусок хлеба уже спёрли. Или соли в тарелку насыпали, чтобы есть было невозможно», — вспоминал тесть.

Рано поседевшая бабушка Леонида Борткевича по материнской линии Анна Островская с младшими детьми (Анатолий слева)

В 46-м бабушка Лёни как мать шести детей получила учрежденную двумя годами ранее «Медаль Материнства». В мае 1950-го, в 50 лет, умерла от плеврита. С могилы кто-то снес табличку, и при сносе кладбища перезахоронить останки не получилось — место погребения не нашли. Валентина после смерти матери оформила опекунство над Толиком. Сыну Лёне едва исполнился год.

В интервью он рассказывал, что из-за стресса, вызванного смертью мужа, Валентина родила его раньше срока, с весом всего 2,2 кг, но героически выходила.

Это еще не всё. Скоро у Валентины случилось заражение крови, и ее забрали в больницу. Лёню вскармливала сестра Раиса, у которой был родившийся на три месяца позже Дима. Так Лёня и Дима стали молочными братьями.

Может, с молоком от Раисы и передался племяннику музыкальный талант. Впрочем, в семье пели практически все. По отцовской линии музыкой тоже увлекались. Сохранились фотографии Леонарда и Раисы с гитарой. И, судя по ее виду, это одна и та же гитара — значит, заряжали вместе.

Леня с детства не боялся публичности. Вот целая фотосессия, снимки датированы 19 октября 1952 года. Здесь мальчишке три года и почти пять месяцев.

А здесь Лёня (вверху) с двоюродными по материнской линии — братьями Димой (внизу слева), Петей (сын Семена) и сестрами Аллой и Леной (дочери Раисы) — 31 марта 1960 года.

И снова Лёня с мамой — «На долгую и добрую память дорогим брату Толю и братовой Тоне от Вали и сына Лёни. 16/Х 60 г.»

Через несколько лет Лёня поступит в архитектурный техникум по соседству с дядей Толей и тетей Тоней.

Вот Лёня и Дима в 1969-м. Через год Леонид Борткевич станет солистом «Песняров».

Судьба отпустит Диме меньше 70 лет, Лёне — немногим больше…

 

Вместо постскриптума

Леонид Борткевич похоронен на восточной окраине Восточного кладбища. На окраине участка. Его самой любимой была песня «Домик на окраине», который «скоро будет снесен» и «только лишь в памяти, в памяти вечно останется он». Возможно, когда-то снесут его «домик» — кинотеатр «Октябрь», построенный по его проекту. Но останется другой, выше и прочнее любого — его голос, его песни.

Его «Песняры». Его золотой стандарт.

Ричард Борткевич (в коричневой кожаной куртке) провожает отца
Кристиан Борткевич у отцовской могилы