Иван Пляхимович. ТЕРАКТ. Кто покушался на мою жизнь 11 апреля 2011 года?

Иван ПЛЯХИМОВИЧ

Иван ПЛЯХИМОВИЧ

В 2004–2008 гг. находился на государственной службе в Национальном центре законопроектной деятельности при президенте, где занимал должность заместителя директора. 17 лет преподавал на юридическом факультете Белорусского государственного университета. Автор двухтомного Комментария к Конституции Республики Беларусь. В Комментарии имеются примеры нарушения Конституции в нашем государстве. В 2019 г. уволен из БГУ, несмотря на коллективное обращение нескольких сотен выпускников и студентов юрфака, направленное в его поддержку ректору университета. Кандидат юридических наук, доцент. Член Общественной конституционной комиссии.

В тот день я ехал от станции «Академия наук», возвращаясь домой из больницы, где на лечении находилась моя мама. Метро для меня — любимый вид транспорта: быстро, комфортно и безопасно. Я так думал.

В Минске я живу ровно полжизни, и всегда здесь учился, работал и проживал рядом с метро. Нужно было добраться до одной из самых многолюдных станций — «Октябрьская», которая размещена в самом центре города. Чаще всего я езжу во втором вагоне. Так было и тогда.

На «Октябрьской» вышел из вагона на платформу. Там сразу стояла скамья, поэтому я обошел ее и не обратил внимания, что находилось возле нее. На платформе толпились люди: вечернее время, час пик.

Минчане знают, что с «Октябрьской» можно подняться на улицу или, не выходя из подземки, перейти на вторую линию метро. Кто-то из пассажиров переходит по длинному тоннелю, а кто-то пользуется эскалатором. Один конец тоннеля соединен со станцией «Октябрьская», а другой — с «Купаловской».

Я направился в тоннель. Это мой привычный путь, эскалатором для перехода я почти никогда не пользуюсь, потому что хочу ходить сам. Дел всегда хватает, поэтому по тоннелю я двигался быстро, обгоняя других людей, — как обычно. Прошел больше половины тоннеля и… всё обычное закончилось.

Прогремел мощный, небывалый для моих ощущений и жизненного опыта взрыв. Я упал на пол. Взрыв был настолько сильным и настолько непривычным, что я сразу понял — это теракт.

Спустя несколько секунд поднялся на ноги. С обеих сторон тоннеля на нас валили дым и пыль. Мы стояли, не двигаясь, безмолвные и ошеломленные произошедшим. Казалось, взрывают именно нас, находящихся в тоннеле.

С какой стороны тоннеля взорвалось? Будет ли еще взрыв? Мы не знали. Со стен попадали металлические рекламные стенды, добавив ужаса. В те мгновенья я подумал, что это конец. Холодная мысль о смерти и ее безжалостный образ стали главными.

Чувствовалась полная беспомощность перед страшным преступлением, которое намного превосходило человеческие силы и жизнь.

Какой-то мужчина в шапке сказал: «Туда». И показал в сторону станции «Купаловская». Как он догадался, что опасность исходила со стороны «Октябрьской»? Все тут же подчинились.

Шли, не бежали, потому что шока тогда еще было больше, чем паники. Но уже скоро некоторые девушки стали рыдать.

Дошли до «Купаловской». Это уже другая линия метро. К станции как раз приближался поезд. Выбежал работник метрополитена и стал махать, чтобы машинист проезжал без остановки. Тот не мог понять, и поезд почти остановился, но затем набрал скорость и уехал в направлении станции «Немига».

Нам сказали выходить из метро в сторону улицы Карла Маркса. Вышли. Мы на улице. Мы живы!

Никто не расходился, все продолжали стоять у метро. Спустя минуту из метро вышел парень с окровавленной головой. Он держался за голову руками, и на его руки текла густая кровь. Среди людей, которые были близко от меня в тоннеле, я не видел потерпевших. Но уже те, кто шел по тоннелю за нами, могли пострадать.

Теперь я думаю, что мужчина в шапке, который сказал нам выходить в сторону «Купаловской», и был террорист. Поэтому он и произнес свою команду так четко и уверенно. Он шел вместе с нами по тоннелю.

Пешком я добрался до улицы Немига. Сел в такси.

— Слышали, что произошло? — спросил я у водителя.

— Нет.

— Теракт.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал, будто не поверил. Осознание того, что подобное возможно в Беларуси, приходило не сразу.

Пока ехал на такси, в машине по радио играла веселая музыка. Через несколько минут она прервалась, и диктор сказал: «Скоро мы сообщим вам о том, чего в Беларуси не было никогда». Музыка возобновилась.

Когда я был уже дома, мне позвонила мама. Тяжело больная, она интересовалась, все ли у меня хорошо, поскольку услышала про взрыв в Минске. Я ответил, что не был в районе происшествия.

Мы, жители столиц, принимаем такие удары первыми. Восемь дней я не пользовался метро. Но потом не получилось дождаться маршрутки, чтобы попасть на работу. И впервые после 11 апреля поехал на транспорте, который когда-то был моим любимым.

У входа на станцию метро «Октябрьская» — красный постамент, усыпанный цветами, горят свечи, а на мраморной стене — фотографии погибших, тогда их было 13.

Я стоял и смотрел — на фотографии, на цветы — и думал о том, что восемь дней назад находился совсем рядом с этими людьми. Им не повезло так, как мне. Я здесь приобрел страшный опыт, они — страшную смерть.

Спустился на платформу. В том месте, где 11 апреля я выходил из вагона, из-за взрыва образовалась воронка глубиной 80 см. Теперь она была заделана, но место выдавала новая плитка.

Десять лет назад почти все совпало: день, метро, направление движения поезда, станция, номер вагона. Не совпала только одна минута: мне ее хватило, чтобы быть уже в тоннеле, а не на платформе, куда прибыл следующий поезд.

Я родился дважды, и в обоих случаях — в понедельник: сначала 30 января 1978 г. в Ошмянах, потом 11 апреля 2011 г. в Минске.

Теперь я снова езжу в метро. Когда бываю на станции «Октябрьская» или перехожу по подземному тоннелю, каждый раз вспоминаю: взрыв, платформу, второй вагон поезда, направление с «Академии наук» и маму, которой уже нет.

 

***

Что происходило в стране накануне и после теракта? В декабре 2010 г. прошли президентские выборы. Вечером 19 декабря, в день основного голосования, в Минске состоялась «Плошча» — акция протеста против результатов выборов. Десятки тысяч людей собрались на Октябрьской площади, а затем направились на площадь Независимости. Это выступление было подавлено силой.

В преддверии выборов власти приняли решение о значительном повышении размера оплаты труда — средняя зарплата в Беларуси достигла 500 долларов. Это привело к финансовому кризису в стране с марта 2011 г. Выросла инфляция, обесценились вклады граждан в банках, произошла девальвация белорусского рубля. В апреле 2011 г. возник дефицит валюты, люди сутками стояли в очередях у обменных пунктов; наблюдался ажиотажный спрос на некоторые продукты питания.

11 апреля после взрыва в метро президент собирает совещание и ставит задачи по раскрытию теракта. Он требует провести «зачистку» в стране для выявления незарегистрированного оружия, взрывчатки, боеприпасов. Не прошло и двое суток, как с экранов телевизоров он сам объявляет: «Преступление раскрыто!». Все это походило на шоу.

Я был свидетелем еще одного шоу — на кафедре конституционного права юрфака БГУ, где в то время работал. Заведующим кафедрой с 1998 г. по сей день является Григорий Василевич — на момент теракта генеральный прокурор.

На завтра после «раскрытия» преступления должно было состояться очередное заседание кафедры. За несколько минут до заседания ко мне подошла коллега-преподаватель и сказала, что члены кафедры решили поаплодировать заведующему в знак успешного разоблачения террористов. Я ответил, что не считаю это хорошей идеей, так как в деле о теракте много неясного. Тем не менее, когда генпрокурор зашел на кафедру, они встали и начали аплодировать.

Летом 2011 г. по стране прокатились «молчаливые» акции протеста. Люди выходили на улицу и хлопали в ладоши, протестуя таким образом против финансовых проблем и резкого повышения цен. Сотрудники силовых органов в штатском хватали протестующих и заталкивали их в автозаки.

Расследование дела о взрыве в метро и судебное разбирательство прошли стремительно. Целый ряд ходатайств потерпевших об исследовании дополнительных обстоятельств дела был отклонен судом. Некоторые из этих граждан направляли госорганам письменные обращения о наличии у них новой существенной информации о произошедшем, но реакции не последовало.

Смертный приговор в отношении лиц, признанных виновными в теракте, необычно быстро привели в исполнение.

Надеюсь, когда-нибудь я смогу больше узнать о том, кто все-таки покушался на мою жизнь 11 апреля 2011 года.

 

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».

 

 

 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram и Viber