Белорусские женщины за свободу. Свою и любимых

У белорусского мирного протеста во многом женское лицо. Именно женщины подняли на невероятную высоту знамя перемен, когда власти были готовы втоптать его в грязь — Светлана Тихановская, Вероника Цепкало и Мария Колесникова заняли места дорогих им мужчин, сойтись с которыми лицом к лицу в честной борьбе режим Лукашенко испугался.

Женские марши против насилия, в поддержку избитых на Окрестина мужчин собирали тысячи участниц. И наравне с мужчинами смелые белоруски получали штрафы и сутки, подвергались угрозам и унижениям.

Многим современным белорускам, как в свое время их матерям, и бабушкам, тоже приходится ждать. Ждать из застенков своих мужей, сыновей и отцов — такое оказалось возможным в самом центре Европы в XXI веке.

Эту весну многие встречают с надеждой на свободу — свою и своих близких. Ничего еще не закончилось, считают в том числе и героини нашего материала.

 

«Это абсурд, когда задерживают и судят за цвет штанов»

32-летняя Любовь Сарлай живет в Гродно, у нее двое сыновей — двух и шести лет. Она показывает на место недалеко от вечного огня в парке Жилибера в Гродно:

«Мы со старшим сыном здесь гуляли в августе, и я впервые в жизни увидела на улице своего города автозаки, силовиков в таком большом количестве. Броневик едет, автозак, солдаты идут, и сын спросил: Мама, война началась?. Интернета не было, я услышала, как мужчина сказал кому-то по телефону, что начался хапун».

Любовь Сарлай говорит, что еще в августе сказала и мужу, и отцу, что им не надо ходить на акции, а сама ходила: «Я знала, что задержанных мужчин очень сильно избивали. В августе и сентябре я не думала, что меня задержат, тем более — что могут побить, такое в голове не укладывалось. Теперь мне кажется, что если меня изобьют, я переживу это легче, чем если пострадают мои близкие».

17 января Любовь задержали возле Молодежного центра. Осудили по статье 23.34 КоАП — получила штраф в размере 580 рублей за то, что «вышла в город в серых штанах с бело-красно-белыми лампасами».

Фото instagram.com/lubashasarlai

До суда Любовь отправили в изолятор, она успела сообщить мужу о произошедшем: «Попросила телефон у одной женщины, мой телефон забрали. Мужу помогли знакомые сориентироваться в ситуации, он был очень растерян. Ему до сих пор трудно поверить в то, что такое насилие может происходить в стране».

Любовь говорит, что увиденным в ИВС была впечатлена, ведь впервые оказалась в таком месте: «Я зашла в камеру с матрасом под рукой. Там две женщины сидят, одна лежит. А я стою, не знаю, что делать. Женщины говорят: Не бойся, входи. Свободное место, благо, было. Туалет находился прямо под видеокамерой — без разделяющей стенки между ним и помещением. Я старалась не пить, чтобы лишний раз туда не ходить. Туалетная бумага была, а зубную пасту и продуктовый паек передали волонтеры. Ночью не знала, что делать с контактными линзами. Глаза начали болеть, но снять их означало, что я ничего не буду видеть. А я понимала, что впереди суд. В общем, так и промучалась в линзах. Из-за этого и яркого света в камере заснуть, конечно, было непросто. Но теперь скажу так: если была цель напугать меня изолятором, у них не получилось».

Общение с милиционерами, суд — всё это было похоже на театр абсурда, ведь «это абсурд, когда задерживают и судят за цвет штанов». Любовь уверена, что ее задержали именно потому, что на ее спортивных штанах — бело-красно-белые лампасы.

Любовь рассказала, что в РОВД во время оформления бумаг в объяснении милиционер указал, что ее штаны каким-то образом нарушают общественно-политический порядок. «К слову, штаны не перешитые, я их купила с такими лампасами», — смеется Любовь.

На процессе в суде Ленинского района Гродно, рассказала Сарлай, судья Руслан Гурин спрашивал, зачем женщина приехала в воскресенье в центр города, зачем носит Конституцию в сумке, во что была одета. В результате признал виновной. Любовь говорит, что оспаривает это решение, потому что хочет, «чтобы было хоть чуть-чуть по закону».

«На видео видно, что я иду молча, а меня судили за то, что я выкрикивала лозунги. Я не могу мириться с насилием и беззаконием. Меня возмущают претензии по поводу Конституции в сумке и одежды с национальными символами. Когда в августе мы с ребенком ходили в город, были в майках с Погоней. Мне в голову не могло прийти, что за это будут задерживать, а посмотрите, что теперь творится. Я подписывала петицию против признания бчб-флага и Погони экстремистскими символами. Это наши исторические ценности, к которым должно быть уважение. Из памяти людей их не убрать.

Я никому не навязываю свою точку зрения, я не нарушаю закон, только высказываю свою позицию — в инстаграм, в прессе. Я против насилия. И я не сниму бчб-наклейку с машины. Я не буду подписывать коллективные обращения, с которыми не согласна. В начале прошлого лета, я еще была в отпуске по уходу за ребенком, ездила на работу и вышла из официального профсоюза, потому что я не вижу смысла в его работе».

После задержания, еще в РОВД, милиционеры, как бы намекая на нехорошие последствия, говорили ей подумать о детях. Любовь Сарлай отвечает, что как раз о них и думает:

«Я хочу, чтобы мои дети жили в нормальном государстве, где будут защищены законом. Я не говорила даже сыну, что милиция плохая. Я хочу, чтобы дети жили в мире, где милиция защищает людей. Сейчас власть держится на силе, насилии. Если так всё останется, никто из нас ни от чего не застрахован. Вот вырастут мои сыновья, пойдут куда-нибудь, как Роман Бондаренко… Не дай бог. Я без слез не могу об этом говорить и о том, что белорусским женщинам и дальше придется защищать своих мужчин».

 

«Я давно говорила, что нынешнего руководителя сменит президент-женщина»

В 2020 году женщины вышли с протестами за своих мужей и сыновей, говорит председатель Бобруйской городской организации Объединенной гражданской партии, руководитель Бобруйской региональной организации профсоюза РЭП Галина Смирнова:

«Я давно говорила, что нынешнего руководителя сменит президент-женщина. Что касается женского участия в протестах, мужчин загнали в очень жесткие рамки — они столкнулись с безработицей, многие озабочены тем, как прокормить семьи. А женщины, особенно в регионах, без нормально оплачиваемой работы уже давно, им в этом смысле терять нечего. Мужчин сажали на сутки, заводили уголовные дела, избивали. Вот женщины и выходили за своих мужей, детей, за будущее. Мужчины нас поддерживают морально, и то хорошо».

Галину многие знают в городе, да и выглядит она заметно в одежде бело-красно-белых цветов: «Это мои любимые цвета, черный я тоже люблю. Я так одеваюсь всегда. Если их вдруг стал раздражать красный цвет, почему я должна менять гардероб?»

У Галины на груди значок «23.34». Это знак солидарности с теми, кто был осужден «по народной статье», как она говорит:

«Я даже от правоохранителей слышала, что они называют нас народники, а статью 23.34 КоАП — народной. Я сама привлекалась по ней много раз. В наше время быть не судимым по ст. 23.34 означает не быть гражданином Республики Беларусь».

Галину Смирнову задерживали, например, 8 августа — перед выборами, обвинили в проведении несанкционированного предвыборного митинга. В ИВС она провела трое суток. Женщина настояла на присутствии защитника в суде, суд перенесли на 20 августа. Решение судья Бобруйского района и города Бобруйска Ольга Серякова вынесла 1 сентября, присудив Смирновой штраф в размере 20 базовых величин (540 рублей).

Массовых протестных акций в Бобруйске сейчас нет, но «людей продолжают прессовать», говорит Смирнова.

Как председатель региональной организации профсоюза РЭП она помогает отстаивать трудовые права, нарушение которых часто связано с политической ситуацией в стране. В частности, Галина Смирнова уверена, что у бобруйских работодателей существует черный список неблагонадежных, то есть не лояльных к власти людей.

Некоторое время Галина Смирнова ухаживала за пожилым человеком, а когда тот умер, попыталась устроиться на работу: «В одной организации требовалась уборщица с окладом 270 рублей. Меня не взяли. Думаю, что это связано с тем самым списком неблагонадежных».

В такой ситуации трудно сохранить работу тем, кто высказал свою гражданскую позицию, не совпадающую с провластной, например, был задержан за участие в массовых мероприятиях, отметила Смирнова:

«Опыт показывает, что если держаться и не поддаваться на скрытые и явные угрозы, то работу можно сохранить. Правда, используются очень грязные методы. Одна девушка рассказывала, что ее руководитель утверждала, будто не получила обещанное повышение из-за политической активности нижестоящей сотрудницы. То есть начальницу прессуют сверху за то, что она вовремя не рассмотрела политические взгляды подчиненной. Этому можно противопоставить только солидарность. Если мы будем вестись на их угрозы, бояться только за себя, мы в такой ситуации останемся еще на 25 лет».

 

«Иногда ждать тяжелее, чем сидеть»

Татьяне Северинец из Витебска не раз доставалось от властей за ее гражданскую позицию и за гражданскую позицию сына Павла Северинца. Ее задерживали, уволили из школы, где она преподавала.

Татьяна Северинец. Фото из архива БелаПАН

Гордость и боль Татьяны — сын. Павел Северинец, сопредседатель оргкомитета по созданию партии «Белорусская христианская демократия», был задержан 7 июня в Минске вскоре после того, как провел на площади перед столичным Комаровским рынком «народный пикет свободы и солидарности».

21 августа он должен был выйти на свободу после 75 суток административного ареста. По сведениям семьи, из 74 суток, которые Павел Северинец провел на Окрестина, 70 он был в карцере. Дома его ждала жена, маленький сын, родители, сестры. Но Павел на свободу так и не вышел — против него возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 293 УК (участие в массовых беспорядках).

Павел Северинец на пикете, после которого его задержали. Фото из архива БелаПАН

Татьяна Северинец говорит, что для семьи это был удар, но они стараются поддерживать Павла и держаться самим. Поэтому женщина пишет письма не только сыну, но и другим политическим заключенным, ходит на суды, собирает передачи.

«Если злу не давать отпор и не бороться с ним, пускать его на порог своего дома в широком смысле слова, зло потеряет границы, — говорит Татьяна. — Я до сих пор удивляюсь, когда люди делают вид, что ничего не происходит, как например, сосед, чей родственник участвует в преследовании людей».

При этом Татьяна восхищается солидарностью белорусов: «Когда мы начинаем волноваться из-за отсутствия писем от Паши, по нескольку раз в день спускаемся к почтовому ящику. Я начинаю искать в фейсбучной ленте, а вдруг кто-то напишет, что получил от него письмо. И тогда хоть как-то можно будет успокоиться. Я знаю, что люди поддерживают друг друга — пишут письма в места заключения, поддерживают семьи заключенных. Это дает уверенность, что каждый из нас, кто ждет своих детей, мужей, братьев и сестер из заключения, не один. Есть люди, которые с тобой вместе переживают эту боль».

С письмами у Северинцев целая история. Татьяна, когда долго не получает ответа от сына, в письмах к нему обращается напрямую к тюремному цензору:

«Я пишу ему то, что думаю о его действиях, начинаю чихвостить этого цензора, который читает переписку. Паша в последнем письме уже просил, мол, мамочка, пожалуйста, не ругай ты уже этого несчастного человека. Паша очень добрый, он очень много молится, в том числе и за того цензора».

«Вера помогает и ему, и мне, — говорит Татьяна. — Нам всем надо подумать, как изменить свою жизнь, чтобы делать божье дело. Путь к независимости, избавлению от рабского поклонения власти — это божий путь».

Татьяна осознает, что она одна из многих белорусских женщин, которые ждут своих любимых мужчин из мест заключения, куда они попали из-за политических взглядов.

«Дорогие мои, держитесь, — обратилась Татьяна к белорускам, переживающим то же горе, что и она. — Иногда ждать тяжелее, чем сидеть. Ожидание сопряжено с неизвестностью, но надо понимать: если творящееся беззаконие в стране не остановить, нашим родным придется очень тяжело. Дорогие женщины, вы самые невероятные. Мы с вами даем жизнь и защищаем. Давшая жизнь женщина знает цену жизни, берет ответственность за эту жизнь навсегда».

Татьяна Северинец на воскресном марше в Витебске, 30 августа 2020 года. Фото из архива БелаПАН

Татьяна говорит, что события августа 2020-го ее удивили: «Я много лет думала, что белорусы спят, раньше я всегда стояла в пикетах одна или с несколькими соратниками. Например, в Витебске за полгода до выборов в пикете за независимость нас было 12 человек. А летом прошлого года вышли тысячи. Я была ошеломлена. Что такое случилось, я до сих пор не пойму».

В том, что люди в Беларуси проснулись, есть и заслуга ее сына Павла, уверена Татьяна Северинец. Татьяна ценит все книги, написанные Павлом, а «Беларусалим. Рассвет» считает пророческой: «Сын знал, что такое случится».

 

Женское лидерство — не случайность

Почему женщины так ярко проявили себя в 2020 году, спросили Naviny.by у социолога Андрея Вардомацкого, руководителя Белорусской аналитической мастерской (BAW, Варшава).

Активное участие женщин в протестах не является случайностью и объясняется теорией политического маятника массового сознания, отметил эксперт. Суть теории в том, что через определенный период доминирующая политическая ориентация общества сменяется или отклоняется в другую сторону, как маятник:

«Маятник работает по многим параметрам, один из которых — стиль руководства (более мягкий коллегиальный или более жесткий, менее коллегиальный). В Беларуси в последние 26 лет был второй вариант, от чего в общественном мнении накопилась некоторая усталость. И маятник ожиданий сдвинулся в сторону более мягкого типа управления. А именно его реализуют женщины. Женщины склонны к поиску компромисса, договороспособности в разных сферах жизни, в том числе в менеджменте и страновом управлении. В белорусском обществе созрела потребность в договороспособности, в эту сторону и качнулся маятник».

Таким образом, считает Андрей Вардомацкий, появление новых политических персоналий на политическом ландшафте является выражением естественного процесса.

«Потребность в более мягком стиле управления есть в белорусском обществе и теперь, она осталась нереализованной. Маятник на ценностном уровне в массовом сознании качается очень медленно, быстро могут меняться рейтинги конкретных персоналий. Ценностные структуры — самые ригидные структуры общественного мнения», — заключил Вардомацкий.

 

 

Фото и видео Сергея Сацюка и Андрея Шавлюго